День вампира - Саша Готти

– Ну, может быть, в данном конкретном случае я бы принял вашу помощь… – прокряхтел дед. – Я закрою глаза на ваши фокусы в данном… кхм… частном случае…

– Что-о?!? Ну знаете! Лицемеры, тьфу… – бушевал тролль. – Что Вандер, что ты, Дрина… Я сейчас на взводе, вы хоть представляете, что я могу натворить? Я же потом остановиться не смогу! Это не тапочки, это уже будет серьезнее гораздо!

– Я объясню твоей маме… – со слезами на глазах пискнула Дрина. – Что это было вынужденно…

– Егор, я боюсь! – взмолился Марик. – Если меня заберут в милицию, они могут узнать, что я упырь, и тогда меня сварят в котле на ужин?!

– Открывайте!!! – В дверь барабанили уже несколько кулаков, а звонок звонил, не переставая. – Открывайте немедленно, или мы ломаем дверь!

– Хорошо, я сделаю что-нибудь. – Егор судорожно вздохнул. – Но за последствия не отвечаю. Сидите все в кухне и не вылезайте. Молли, а ты откроешь дверь и скажешь, что никого нет дома. Иди.

Молли, кивнув головой, послушалась.

Она распахнула дверь как раз в тот момент, когда кто-то снаружи налег на нее так, что затрещал дверной косяк. С грохотом в квартиру ввалились двое милиционеров, едва не рухнув на пороге.

За их спинами возвышалась незнакомая худая женщина в форме с погонами, строгим лицом и огромными очками на длиннющем носу. За ней виднелись папа и мама Анжелы, надутые, как пузыри, и позади маячила любопытная Нина Гавриловна, с каким-то горшком в руках.

– Вот – полюбуйтесь, – громко заявила мама Анжелы, указав пальцем на залитую водой прихожую. – Это гадюшник, а не квартира!

Строгая женщина в очках брезгливо сморщила свой длинный нос и процедила сквозь зубы:

– Да, сигнал соседей подтвердился, но мы и не такое видели. – Она посмотрела на Молли своими бесцветными глазами. – Итак, что у нас там про Фонарева по архиву, Воронов?

Один из милиционеров, открыв папку с бумагами, торопливо выхватил бумажку и торжественно отрапортовал:

– Фонарев Ван-дер Фран-це-вич, – произнес он по слогам. – Год рождения… Странно… Его год рождения указан, как… как тысяча триста десятый… ой… Ему семьсот лет, получается…

– Вы перегрелись, Воронов, а в архиве беспорядок, – строго отрезала женщина в очках и направила свой нос на Молли. – Ты Фонарева? Есть в квартире взрослые? Где твой дед?

– Я Фонарева… – ответила Молли. – А деда нет, он уехал по делам.

– Семья неблагополучная, – из-за спин милиционеров громко выступала мама Анжелы. – Мы живем в соседней, двенадцатой квартире и вынуждены постоянно страдать от этих Фонаревых. Сами видите, что творится в квартире, а дед у нее – сумасшедший!

– Я живу ниже этажом, – встряла Нина Гавриловна, воинственно размахивая горшком, – и знаю семью Фонаревых. Так вот – это призрак, который бродит по нашему двору, во всем виноват! У меня герань завяла, а ведь цвела столько лет!

– Вы тоже перегрелись, уважаемая, идите со своим горшком домой, – раздраженно сказала женщина в форме. – Ситуация самая обычная – и не надо придумывать никаких призраков. Мила, или как… Маша? Впрочем, неважно… Собери необходимые вещи – тапочки, зубную щетку и полотенце. Теперь о тебе позаботятся, где положено.

– А я пока все документы, как надо, оформлю, – уже по-хозяйски осматривая прихожую, сказал папа Анжелы. – Придется тут евроремонт делать, перегородки сносить, снимать паркет…

В этот момент один из водяных выплеснулся из лужи, подпрыгнул вверх и шлепнулся прямо под ноги милиционерши.

– Дедушка, со мной все в порядке, тьфу на всех! – пробулькал водяной почтальон тонким голоском и плюхнулся обратно в лужу воды на линолеуме.

Мама Анжелы и Нина Гавриловна истерически взвизгнули, а женщина в форме подпрыгнула так, что очки чуть не слетели с ее носа.

– Надо вызвать санэпидемстанцию… – тихо сказала милиционерша своему коллеге, начав пятиться из прихожей. – Срочно…

– Санэпидемстанция уже здесь, – раздался голос за спиной Молли, и та, а вслед за ней и милиционеры, уставились на молоденького, очень серьезного очкастого врача в белом халате.

У него были черты Егора Бертилова, но голос был совершенно не юношеский, а почти мужской серьезный баритон.

– Э-э-э-э… – строго подняла брови милиционерша. – Кто вы такой?

– Я главный санитарный врач этого двора, Троллев Егор Эммович, – серьезно произнес очкастый юноша, кинув предостерегающий взгляд на кухню, с которой раздалось сдавленное хихиканье.

– М-м-м-м… – с сомнением смерив взглядом Егора, промычала женщина в форме. – А позвольте взглянуть на ваши документы, молодой человек.

– Да, конечно.

Очкарик наклонился, схватил с лавки в прихожей старую газету и помахал ею перед носом у милиционерши.

– Вот, прошу взглянуть, – забубнил скучным баритоном очкарик. – Документы на проверку дома, санитарное заключение, распоряжение министра…

«Егор с ума сошел, – со страхом подумала Молли. – Нас всех сейчас точно заберут в милицию. Разве можно показывать кусок старой газеты и называть это документами?»

Но женщина в форме и милиционеры, разглядывая то, что показывал им тролль, почему-то на полном серьезе перешептывались, переглядывались и кидали на Егора взгляды, полные уважения и страха.

– Как показала проверка квартиры, – продолжал нести полную околесицу Егор, – она является образцовой. Постановлением министерства по уборке квартир ей присвоено… звание лучшей квартиры района. Я это, как главный санитар страны и маршал гигиенических войск, ответственно заявляю.

Молли заметила, что очки тролля засверкали золотыми ободками, а на его белом халате вдруг откуда-то взялись погоны с шестью звездочками.

Милиционеры, приложив руки к козырькам, встали по стойке смирно.

Женщина в форме, сведя глаза к носу, растерянно спросила:

– Но Фонаревы, что делать с ними? Есть постановление о выселении их из квартиры…

– Фонаревых не трогать, – отрезал Егор. – В эту квартиру больше не ходить. И если вам еще нужны звездочки в погонах, забудьте фамилию «Фонаревы». Все понятно?

– Да, п-п-понятно, товарищ маршал… – запинаясь и побледнев, как полотно, пробормотала женщина-милиционер.

– Да вы что, с ума посходили все? – заорал вдруг папа Анжелы. – Я не верю ни единому его слову. Какой маршал, это же проходимец, посмотрите на него!

Молли похолодела, но тролль быстро подошел ко Льву Михайловичу и вдруг сказал, приподняв очки и впившись в него зелеными внимательными глазами:

– А это чей, собственно, кот? Где ветеринары?

– Ч-ч-ч-ч-что… т-т-такое… да к-к-кто он тако… – Папа Анжелы налился кровью, но вдруг напрягся и… яростно мяукнул.

– Ну вот, я же сказал, что тут беспризорный кот! – воскликнул Егор, стараясь не замечать, что на кухне уже кто-то свалился со стула. – Антисанитария, безобразие! Убрать кота немедленно!