Разделяй и властвуй - Керри Райан

Для этих ребят не существовало таких понятий, как школа, походы в музеи или посещение лекций прославленных физиков. При этом они вовсе не жили одной войной, как когда-то думал Дак. Напротив, большинство этих молодых людей просто искали себе место для житья — участок земли, чтобы его возделывать, женщину, чтобы завести семью. Но поскольку история викингов по большей части была устной, а не письменной, огромный пласт сведений об их жизни навсегда канул в Лету. Так уж случилось, что та информация о викингах, которая дошла до времени Дака, была записана проигравшей стороной — грубо говоря, теми, кто сдался под натиском норманнов, — поэтому неудивительно, что победители там описаны самыми черными красками. Разумеется, среди викингов встречались и кровожадные головорезы, которым не нужно было ничего, кроме грабежей и убийств, но они все-таки не составляли большинство.

Дак не уставал поражаться тому, как быстро он начал считать некоторых из этих людей своими друзьями. И от этого ему было еще тяжелее. Не очень приятно злоумышлять против тех, с кем делишь кров и пищу.

Но ведь чем дольше викинги торчали под стенами Парижа, тем выше были шансы Историков не допустить Зигфрида до власти и исправить Перелом! Следовательно, Дак был просто обязан предательски срывать планы людей, которые искренне считали его своим парнем.

Разбившись на несколько групп, викинги забрались в выбранные для операции ладьи, чтобы как следует начинить их сухим хворостом и приготовить к зажжению. Дак подсуетился попасть на ту ладью, где днем раньше спрятал планшет.

Сердце молотом колотилось у него в груди. Вдруг кто-нибудь найдет сумку раньше него? Что, если планшет как-нибудь выскользнул из сумки и теперь лежит, испорченный и бесполезный, на дне Сены? Забравшись на борт, Дак кинулся к щиту, за которым, как ему казалось, он спрятал сумку.

Ее там не было.

Может быть, ее переложили? Или он перепутал щит? Дак бросился обшаривать ладью, но в это время кто-то бросил горящий факел на корму. Она занялась, как костер, пламя жадно охватило палубу и скамьи гребцов. Потом с треском вспыхнул парус.

Время стремительно истекало. Жар со всех сторон обступил Дака, глаза щипало, на лбу и шее выступил пот. Дважды ему пришлось отступить перед треском голодного пламени, но он не мог позволить себе сдаться и бросить поиски.

Ладья медленно поплыла по реке в сторону моста Дак остался один на борту и лихорадочно обшаривал каждый щит. Их было по двадцать пять штук с каждого борта, а он успел проверить только половину!

Викинги с берега кричали ему, чтобы он немедленно прыгал в воду, но он не мог сдаться! Если планшет погибнет в огне, то лучше и самому Даку сгореть — ведь без этого устройства они не смогут исправить Переломы и предотвратить Катаклизм.

Поднялся ветер. Он раздувал пламя и поднимал клубы дыма в воздух. Охваченные огнем корабли были уже в опасной близости от моста. Если викингам удастся поджечь мост, он обрушится, позволив осаждающим беспрепятственно пройти по Сене к окрестным городам и селениям.

Ибо этот мост защищал не только Париж, но и всю Францию — а вместе с ней и будущее Европы! Он один преграждал Зигфриду и СК путь к неслыханной власти.

Поэтому Дак оказался на распутье. Он должен был во что бы то ни стало разыскать планшет, но при этом был просто обязан не допустить пылающую ладью к мосту. Что важнее?

С тяжелым сердцем он отложил поиски и вытащил из сваленной на палубе груды оружия топор. Размахнувшись, глубоко вогнал лезвие в щель между досками борта. Древесина оказалась крепкой и толстой, но когда Дак уже готов был отчаяться, жар огня сделал свое дело и доски начали поддаваться.

Кругом клубился черный дым, от которого першило в горле и выжимало слезы из глаз. Огонь полыхал вовсю, стремительно прокладывая себе путь к носу ладьи, где Дак лихорадочно орудовал топором.

Доски в последний раз протестующе застонали, потом узкая струя воды хлынула из узкой щели в борту. Еще три взмаха топора — и вот уже вода начала резво заполнять ладью, замедляя ее продвижение к мосту.

Но время было на исходе. Огонь уже подобрался к мачте, по пути уничтожив больше половины щитов. Не теряя ни секунды, Дак бросился обыскивать остатки ладьи в поисках планшета. Вода плескалась у его щиколоток, быстро поднимаясь к икрам.

Он нашел планшет за самым последним щитом. Сумка, в которой он лежал, уже успела намокнуть, поэтому Дак вытащил СКвадратник, вытер его рукавом и сунул за пояс штанов, под рубаху.

С громким торжествующим воплем он перемахнул через борт ладьи на мелководье. По колено в воде Дак побрел против течения к берегу, то и дело оглядываясь на корабль, который какое-то время продолжал погружаться, но вскоре беспомощно накренился, опрокинулся и затонул как раз в тот миг, когда его корма ударилась о скалы, служившие опорами моста.

Другие ладьи тоже были обречены — они все по очереди врезались в затонувший флагман на подступах к мосту. Что и говорить, зрелище было восхитительное, особенно для Дака, который мог по праву гордиться собой — несмотря на колоссальные трудности, он блестяще выполнил обе задачи. Спас планшет и не позволил викингам с ходу взять Париж. Так что, отбросив ложную скромность, следовало прямо и откровенно признать: Дак Смит был настоящим героем.

Но, видимо, судьбе было угодно уберечь Дака от излишнего самодовольства, ибо в момент наивысшего торжества кто-то грубо и резко схватил его за плечо и развернул на сто восемьдесят градусов. Это был Горм, страшный викинг со шрамом через все лицо. Он схватил Дака за рубаху и приподнял над землей.

— Думаешь, больно умный? — Он приблизил свое и: уродованное лицо так близко к лицу Дака, что при каждом слове брызгал слюной ему на щеки.

— Я… — Дак попытался придумать какое-нибудь оправдание, но ничего подходящего на ум не приходило. — Я… я не понимаю, о чем вы говорите?

Викинг вырвал из рук Дака топор и швырнул его в реку. Дак хотел было запротестовать, но быстро передумал.

Он был пойман на месте преступления. Конечно, он попытался вырваться, но это было бесполезно. Разве безоружный одиннадцатилетний мальчик может противостоять сильному, здоровому мужчине?

Викинг отвратительно ухмыльнулся, из-за шрама его лицо при этом зловеще перекосилось.

— Я знаю одного человека, который будет весьма рад потолковать с тобой по душам.