Год хорошего ребенка - Элес де Грун

Кирпичиано и его пожилые мальчики не дремали. Они разрабатывали план за планом. Разрабатывали и отбрасывали как негодные.

Трудно в наше время пожилым преступникам. Во-первых, много стало полиции, и на службе полиции вся наука. Иэксперты, и приборы, и Интерпол. В нынешние полицейские без кандидатской диссертации не берут. Сегодняшние инспектора по одному забытому окурку могут определить, сколько человек было в банде, какого они роста, где живут и в какой банк собираются положить украденные деньги.

Во-вторых, наших пожилых ребят постоянно теснила молодежь. Многие преступники тоже были с высшим образованием, со знанием нескольких языков. И, самое главное, с большими связями в той же полиции.

В-третьих, просто возраст. Уже не спрыгнешь с третьего этажа в проезжающий мимо автомобиль, а поедешь вниз на лифте. А пока дождешься лифта, пока он проскрипит по всем этажам, уже сработает сигнализация, и тебя внизу ждут обаятельные высокообразованные полицейские с электронными наручниками.

Поэтому так тщательно разрабатывали кампанию по обогащению на детском празднике старый Кирпичиано и его потрепанные друзья.

Наконец, они порешили вот на чем.

Как только на фестивале определится победитель — краса и гордость всех стран и народов, его торжественно на старинном автомобиле повезет по городу группа энтузиастов старины.

Эта группа завезет его на старую ферму и засунет в подвал. А потом предъявит счет ООН или другим руководителям фестиваля. Вот и появится тот самый долгожданный миллион, который до сих пор фигурировал только в анкетах на сообразительность: «Что ты сделаешь, если ООН пришлет тебе один миллион гульденов?» («Организую детский праздник», «Положу деньги в банк», «Отдам деньги родителям»). Никаким родителям Кирпичиано и его приятели деньги отдавать не собирались. И в банк класть не думали. При такой повышенной молодежной преступности это опасно. А вот подумать о счастливой старости они серьезно хотели. Какой-нибудь небольшой уютный притончик для престарелых. С выпивкой, картами, с другими самыми несложными развлечениями… ничего острого, никакой «клубники».

Как только идея пришла в их престарелые головы, они немедленно стали реализовывать ее.

Туз и Сонька — Золотая Ручка начали ездить по пригородам, присматривая недорогую тихую «дачу» на лето.

— Сдаете? — спрашивали они у хозяев.

— Сдаем, — отвечали те.

— А дешевле? — немедленно спрашивала Сонька.

Когда цена была подходящей, наши дачники задавали другие вопросы. Но какие-то не дачные. Не такие, как: «Далеко ли здесь речка?», «Много ли бывает грибов?» Они спрашивали: «А далеко ли полицейский участок?», «А не летают ли над территорией надзирающие вертолеты?», «А не бывает ли здесь по ночам проверки документов?»…

И вот дача (хаза) была найдена.

Это был отличный маленький домик на две комнаты и кухню. А при нем отличный пятиметровой высоты сарай для сельскохозяйственных машин. Стены были деревянные, гладкие. И только под потолком были маленькие квадратные окошки.

В этом сарае запросто могли «отдыхать» победители всех видов соревнований: по оказанию первой медицинской помощи, пению, вышиванию, подметанию полов и так далее. Причем не одни, а в составе своих национальных команд. Места всем хватит! Дело оставалось за малым! Кто-то им будет.

За фермой должен был присматривать гангстер с такой сельскохозяйственной кличкой — Картошка.

— Скажите, — спросил он у владельцев фермы, — а где наш руководитель может держать свою машину?

— Где хочет, там пусть и держит, — ответили владельцы. — Может перед домом. Может в сарае, Если, конечно, сможет выкатить оттуда трактор.

— Наш руководитель все может! — гордо произнес Картошка. — Вы его еще плохо знаете.

Это была чистая правда. Если бы владельцы фермы знали Кирпичиано хорошо, они никогда бы не сдали ему свою ферму.

Глава шестнадцатая ЛИМОНАДНЫЙ АГЕНТ

В школе дети пели ей песню «Долгих лет тебе жизни». Это знаменитая голландская песня, которую поют обычно в честь победителя или именинника. На доске крупными буквами было написано ее имя, дома все обнимали и целовали ее, дарили ей подарки.

Пришла корреспондентка местной газеты «Гааг курант», чтобы взять интервью.

— Сколько тебе лет, Розалинда?

— Одиннадцать с половиной, почти двенадцать.

— Напишем одиннадцать, согласна? Скажи, пожалуйста, что ты чувствуешь, будучи одной из лучших голландских девочек?

— Ничего.

— Ты должна чувствовать себя счастливой. Согласна?

— Согласна.

— Так давай, чувствуй.

— Не получается.

— Тебе кто-нибудь помогал готовиться к конкурсу?