Девочка, которая провалилась в Волшебное Подземелье и утащила с собой Развеселье - Кэтрин М. Валенте

– Просим, просим, Дама Сентябрь, – прокричала Вице-Королева, и Сентябрь узнала мелодичный голос, который спрашивал пароль у двери. Вице-Королева расцеловала Сентябрь в обе щеки, а когда отстранилась, в воздухе остался висеть аромат специй. Ее ясноглазые детки с интересом поглядывали на Сентябрь. – Это мои крошки – Даржилинг, Кона, Маття, Кофейное Зернышко и, конечно, гордость нашего купажа – Крошка Граф.

На Даржилинг, старшей, было просторное прямое платье из десятков тонких, сверкающих серебром цепочек, каждая из которых заканчивалась ситечком в виде шарика с чайными листьями внутри. Крошка Граф, младшенький, подтолкнул эти шарики, и они звонко стукнулись друг о друга, будто костяшки счетов. Волосы его – спутанные тонкие черные листья – были завиты, как у отца, и украшены тонкой кожурой апельсина и смятыми лиловатыми лепестками.

– Это Королева! Королева пришла меня навестить. Она принесла мне подарки? – воскликнул он, тыча в Сентябрь пальцем.

Герцог и Вице-Королева вспыхнули от смущения и зашикали на сына.

– Но она правда Королева! – настаивал Крошка Граф. – Посмотрите на родинку у нее на щеке! И эти прелестные синие пряди!

– Что я тебе говорил о тенях? – строго выговаривал ему Герцог. – Ты не должен ее смущать такими речами!

Крошка Граф прищурился, глядя на отца. Взгляд его выражал сомнение.

– Ну, тогда она Тень Королевы, – убежденно молвило дитя.

– Наоборот, – ответила ему Сентябрь с вежливой улыбкой, но этим, кажется, ужасно напугала Крошку, и он спрятался за юбку матери.

Герцог Чаепитий развел руками:

– Трудно объяснять все это детям, сами понимаете! Тени прибывают такими темпами и в таких количествах, что мы не успеваем уследить за этикетом. Но раз уж дитя затронуло этот вопрос – скажите, дорогая моя, как вас титуловать? Вы определенно не королева, однако мне совершенно очевидно, что вы из знатного рода…

– О, нет, сэр, я совсем не из аристократов, я и не Дама никакая. Я – просто Сентябрь, вот и все.

Но Герцог уже погрузился в раздумья, постукивая по виску указательным пальцем, унизанным кольцами. Ведя всю процессию дальше, в широкий многолюдный центральный зал Самовара, он продолжал размышлять вслух:

– Ранг определяется степенью родства с Королевой, поэтому вас, разумеется, необходимо как-то титуловать. Иначе как мы узнаем, как вести себя с вами? Мы можем грубо нарушить этикет! Просто «Сентябрь» совсем не годится. Что, если назвать вас Принцессой Небраски? Это было бы сообразно духу времени.

Он согнал стайку холеных собачьих теней с лазурного дивана, чтобы Аэл мог присесть на задние лапы и лакать из бочки с превосходным горячим чаем. Сентябрь устроилась в золотом шезлонге и приняла черную фарфоровую чашку из рук Вице-Королевы. Чашка, однако, была пуста. Девочка по имени Маття, чьи длинные зеленые волосы плавали вокруг головы, будто под водой, поджидала, удерживая в руках сразу несколько лакированных заварочных чайников.

– Наша семья снабжает чаем и кофе всю Волшебную Страну, – сказала Вице-Королева с нескрываемой гордостью. – Утренний Кофе и Вечернее Чаепитие – наши Герцогства. Без нас не зацветет ни один чайный куст, не созреет ни одно кофейное зерно, ни один чайник не свистнет, ни одна чаинка не настоится. Наши семьи когда-то были заклятыми врагами. Какими дикими и жестокими были Войны Сахара и Сливок! Ни одна живая душа не могла остаться в стороне. Я познакомилась со своим мужем на поле битвы, в Обжаренных Доспехах, я уже занесла над его головой Гвоздичную Булаву – но тут я увидела это благородное лицо под Улуновым Шлемом и пропала навсегда. Вместо того чтобы нанести удар, я предложила ему руку, и наши дома объединились. Герольды возвестили Послеполуденное Перемирие. Все праздновали нашу свадьбу, поднимая полные чашки за здоровье молодых!

Герцог утер слезы умиления, проступившие от воспоминаний.

– Прошу тебя, мое драгоценное зернышко, давай прежде всего решим вопрос с ее титулом, или мне будет ужасно неловко. Это же Роялистский Дом, в конце концов. Мы не можем подать ей напиток, пока не определимся. Представь, что я собрался налить тебе чай «Рубиновый Хлыст Гнома», а ты при этом была бы не принцессой, а виконтессой! Ты нашла бы его отвратительным на вкус, а ночью тебя мучили бы кошмары.

– Муж мой, – высокомерно прервала его Вице-Королева, – что, если она предпочитает кое-что покрепче? Конечно, – обратилась она к Сентябрь, – будь ты на самом деле какой-нибудь Баронессой, я сварила бы тебе «Добычу Великого Змея» с кардамоном и кайенским перцем. На вкус как будто медную монетку лижешь, а еще от этого напитка развивается страсть к путешествиям в опасной форме.

Сентябрь пробовала кофе всего один раз – тетя Маргарет позволила ей украдкой отхлебнуть, пока мама не смотрит. Он оказался горьким, но странным и диким на вкус. Она бы не отказалась отведать его снова.

– Почему я обязательно должна кем-то быть? Ведь речь всего-навсего о чашке чая! И я не Принцесса Небраски, это уж точно.

От-А-до-Л рассмеялся. Это был почти тот самый смех, который Сентябрь помнила. Только чуть ниже и чуть мрачнее. Тень смеха. Вице-Королева Кофе грациозно присела на подлокотник золотого шезлонга.

– Там, у тебя дома, тебе когда-нибудь гадали на чайной заварке? – спросила она. Зеленая ягода сорвалась с ее волос и лениво покатилась по сверкающему полу, где ее подобрал Кона и тут же метнул в одну из сестер.

– Нет, – призналась Сентябрь. – Хотя мама притворялась, что умеет гадать. Она укутывала голову шарфом, долго смотрела в чашку, а потом говорила, что мне суждено полететь на луну или стать капитаном прекрасного золотого парусника. – Сентябрь поморгала и издала смешок. – Вообще-то, если посмотреть на это дело под другим углом, я и правда была капитаном!

– Я всегда говорю, что только так и следует смотреть на вещи, – заявил Герцог. – Под другим углом, под третьим, искоса и снизу вверх!

Вице-Королева положила свою коричневую ладонь на руку Сентябрь.

– Скажу тебе начистоту: гадание по чайной заварке – ничто в сравнении с гаданием по кофейной гуще. Кофе – это магия в чашке!

– О моя кофеиновая возлюбленная, ты порочишь меня! – возмутился Герцог. – Чай – ничуть не меньшее колдовство! В моем роду все были великими чародеями-чаеведами, и наши дети продолжат семейную традицию.

– Они будут петь Гимн Бессонного Труда, – настаивала на своем Вице-Королева. – Они начертают Тревожные Руны.

– Ну, не раньше, чем прочтут Заклинания Умиротворения Душ! – проревел Герцог. – Пока не овладеют Ремеслом Успокоения.

Даржилинг притопнула изящной ножкой по ковру.

– Терпеть не могу кофе по-турецки, – призналась она.

Кофейное Зернышко тряхнула мускатными кудряшками и презрительно посмотрела на сестру.

– А я ненавижу Лимонный Шабаш, – парировала она.

– Рано или поздно они обе поймут, – смеясь сказала Вице-Королева и примиряюще подняла руки. – Вот видишь, все пошло не так! В старые времена Кавалерия Робусты и Ромашковые Бригады рвали друг друга на куски. Мы, сторонники Мокрой Магии, все роялисты. Мы верны своим убеждениям. Мы жили в Волшебном Подземелье с тех пор, как на небо подвесили звезды, и пребудем здесь после того, как они перегорят. В конце концов, кофейное дерево вырастает из-под земли, да и чайные кусты тоже! Это мы упрашиваем их расти, мы объясняем им, какими они станут. Нас тут, внизу, великое множество. Вот это Барон Портвейн. – Она указала на мужчину с фиолетовой кожей. – Этот, рогатый и бледноволосый, – из Молочных Уолдгрейвов; с пшеничными волосами – Фараон Пива; тот, кто отплясывает на столе, – Дофин Джина. А вон та брюнетка с какао-бобами вокруг талии – это могущественная и чрезвычайно популярная Шоколадная Инфанта. Мы практикуем Мокрую Магию – сложную, глубокую, мистическую, ту, которую так трудно удержать в руке, но зато в животе она приносит наслаждение. Кофе – лучшее из ее проявлений, это очевидно. Этот напиток бодрит и оживляет, потому что и сам он немножко живой.