Большая книга приключений кладоискателей - Анастасия Дробина

– Белка в такую рань добровольно ни в жисть не встанет, – уверенно сказала Юлька. – Сто раз успеем до дома дойти. Уй, как мороженого хочется! Пашка, бабки есть?

Полундра была права: когда они, облизывая вафельные рожки, вошли во двор, Белка и Натэла как раз стояли на клумбе перед подъездом и ругались.

– Ну и зачем ты, дура, ее отстирала?! Что мы теперь скажем? Что на улице нашли, такую всю чистую? Она же лучше, чем была, стала! – верещала Белка.

– Я не могу отдавать человеку его вещь в грязном виде! – чеканила Натэла. – Я должна была…

– А если это не ее вещь?!

– Тогда тем более нечего нервничать.

Перед такой непробиваемой логикой Белка смолкла и возвела глаза к небу. Натэла молча, осуждающе смотрела на нее. В руках ее была заметно посвежевшая кукла с вымытыми и расчесанными волосами, в отстиранном и отглаженном платье. Взяв ее, Юлька заметила идущую по подолу и рукавам платья вышивку – золотые и серебряные цветы. Нитки поблекли, местами вылезли, но все же вышивка выглядела очень изысканно. Подняв глаза, Юлька увидела, что окно Совы на третьем этаже открыто.

– Вам надо идти, пока она дома. А то еще на рынок сбежит или в сберкассу…

– Говорить будешь ты, – предупредила Натэла, в упор глядя на Белку.

– Опять я?! Все я, да?! А ты будешь только глазками хлопать, умная какая!

– Я очень плохо вру, – вздохнув, созналась Натэла. – Я понимаю, что надо… иногда… но плохо выходит. Сразу краснею и заикаться начинаю.

– Ладно, – сдалась Белка. – Идем. Надо побыстрей, я Соне обещала, что два часа играть сегодня буду. Завтра концерт… Вы придете за меня болеть?

– А это долго? – с тревогой спросила Юлька.

– Нет! Два отделения по сорок пять минут.

С арифметикой в отличие от алгебры у Полундры всегда все было в порядке. Быстро сложив и разделив в уме, она представила себе полтора часа Бетховена вперемежку с Шопеном и затосковала. Но радость от успешной переэкзаменовки еще не выветрилась, поэтому Юлька бодро пообещала:

– Придем! Я даже Атаманова уговорю!

– Забьем, что не проканает? – протянул руку Батон.

– Забьем! – хлопнула по его ладони Юлька. – Поскачет как миленький!

– На что спорим?

– На два литра колы. Пашка, разбей! Все, девчонки, вам пора. Мы, если что, тут, на гараже, будем…

Через пять минут Натэла и Белка стояли на лестничной площадке перед дверью Совы. Натэла держала куклу. Белка терзала звонок. Было слышно, как его трели разносятся по квартире, но к двери никто не подходил. Белка опустила руку, с тревогой посмотрела на подругу, открыла было рот… и в этот момент дверь распахнулась – на пороге появилась Сова.

– Здравствуйте… – сказала Белка… и осеклась.

Первый раз она видела соседку так близко, да еще без привычного черного пальто или платья и дурацкой шляпы с вуалью. Сова стояла перед ней в синем старомодном платье, с пушистой шалью на плечах. Волосы, очень густые и пышные для старухи, совершенно белые, были уложены узлом на затылке. Синих очков не было, и из рамки морщин на девочек глядели зеленоватые, неожиданно ясные и большие, но усталые глаза. Растерянная Белка даже не сразу узнала знакомую всему двору неразговорчивую, хмурую бабку и от изумления позабыла все, что хотела сказать.

– Здравствуйте, – ответила Сова тихим, чуть дребезжащим голосом. – Вы ко мне? Что вам, девочки?

Натэла посмотрела на потерявшую дар речи Белку. Шагнула вперед, протянула руку с куклой и отважно спросила:

– Извините, это не ваша? Мы… я нашла ее на клумбе, и теперь мы… – Натэла запнулась и на глазах у Белки стремительно начала краснеть.

Но врать дальше подружкам не пришлось: Сова схватила куклу, прижала к груди и, приведя девчонок в панику, вдруг тихо заплакала.

Минут через десять страшно смущенные подруги сидели на краешке дивана в комнате Совы перед чашками чая. Хозяйка чем-то гремела на кухне, оттуда доносился ее голос:

– Сейчас, мои милые, печенья принесу. Свеженькое, час назад в булочной взяла! И варенье у меня вкусное есть!

– Ой, господи… – пробормотала Белка. – Ну и вляпались же! Может, сбежим, пока не поздно?

Натэла, не отвечая, внимательно осматривалась. В конце концов Белка умолкла и начала делать то же самое.

Это была большая комната с тяжелой старой мебелью и выцветшими от времени обоями. На полу лежал красный протертый ковер, за стеклами серванта виднелись синие фарфоровые чашки, две такие же стояли сейчас перед девчонками. У стены – старое пианино, на нем – ваза с пионами. Все было очень старое, но нигде не виднелось ни пылинки, ни соринки. «Вот чистота-то у бабули!» – с уважением подумала Белка, у которой никогда не хватало ни времени, ни сил даже привести в порядок ноты на рояле, – всегда находились более важные занятия. На подоконниках стояли цветы в горшках. Обычная герань, но всех оттенков – от снежно-белого до багрово-малинового, почти черного.

– Надо будет отросток попросить для Сони, – прошептала она, ткнув локтем в бок Натэлу. – Сестра с ума сходит по гераням…

– Ты лучше туда посмотри, – так же шепотом сказала Натэла.

Белка проследила за ее взглядом… и подпрыгнула на диване, чуть не опрокинув на себя чашку.

– Господи! Опять рыжая?!

Рядом с пианино на стене висел портрет. Довольно большой, в овальной, местами потрескавшейся золоченой раме. С портрета на девчонок, слегка улыбаясь, смотрела молодая женщина невероятной красоты. Рыжие густые волосы были распущены по плечам, в зеленоватых полузакрытых глазах странно сочетались грусть и насмешка. Было очевидно, что портрет не старинный: дама была одета то ли в черный свитер, то ли в водолазку с высоким горлом. А затем Белка увидела такое, от чего у нее мгновенно стало холодно в животе, как перед выходом на концерте. В ушах у дамы были те самые серьги, которые они достали из куклы. Ошибиться она не могла, потому что хорошо их разглядела на крыше гаража.

– Натэлка, видишь серьги?

– Да. И кольцо на руке тоже, – тихо ответила Натэла.

Подруги переглянулись… но в это время в комнату вошла Сова с подносом, на котором стояли вазочки с печеньем и вареньем.

– Вот, дорогие мои, угощайтесь на здоровье. Бэллочка, Натэлочка, пожалуйста. И я с вами посижу. Меня зовут Маргарита Владимировна…

Сова уселась с чашкой за стол и пристально посмотрела в лицо Натэлы. Та ответила изумленным взглядом. Белка задрожала. Худшие ее опасения мгновенно подтвердились.

– Деточка, можно узнать твою фамилию? – вдруг спросила бабка.

Натэла побледнела, запнулась было, но все-таки мужественно ответила:

– Мтварадзе. Натэла Мтварадзе.

– Я так и подумала. – Сова улыбнулась. – Ты, видишь ли, очень похожа на свою бабушку. Ведь Нино Мтварадзе – твоя бабушка, не так ли? Мы с ней работали сразу после войны в ленинградском театре. У нее был тогда псевдоним Лунная, Нина Лунная. Она уверяла, что это – русский вариант ее фамилии…