Детектив, смартфон и шифер - Валерий Гусев

После второго урока в класс заглянула секретарь нашего директора.

– Никишов, Сельянов, Оболенский! На выход. Марш к полковнику!

Наш директор – боевой полковник в отставке. Он строгий и добрый. Умный и сочувствующий. Мы его не боимся, но уважаем и любим. Сейчас он нас построит и даст команду:

– В опорный пункт полиции, слева по одному, с места, с песней шагом марш!

Но все получилось по-другому.

– Пошли, ребята, разбираться.

И по тому, как он хмурил брови, я понял, что Семен Михалыч в обиду нас не даст. Если что – мигом вызовет из своей бывшей части взвод десантников.

Пока мы шли по коридору, он все время сурово молчал и только раз цыкнул, когда к нам пристроился Алешка:

– А ты куда?

– Я соучастник!

– Ты главарь, по-моему.

Наш опорный пункт разместился в обычной двухкомнатной квартире, на первом этаже жилого дома. В первой комнате все стены были увешаны инструкциями и образцами заявлений граждан. И красочными плакатами с изображением полицейских в новой форме.

Наш Семен Михайлович снял плащ, и мы опешили. Под плащом был надет его форменный китель, но только без погон и со всеми орденами.

Наш участковый дядя Гриша, как только вышел из другой комнаты, так сразу отдал нашему директору честь. И мы с радостью поняли, что дело его плохо (участкового, а не директора).

Потом нас стали приглашать по одному во вторую комнату и опрашивать в присутствии директора. Такой есть порядок – с несовершеннолетними работают при педагогах.

И мы все «честно» дали показания.

Никишов: «Меня попросила мама узнать, когда будут выдавать пенсии. Потому что в эти дни в банке всегда много народа, а мама очереди не любит».

Оболенский: «Меня попросил дедушка. Он плохо слышит по телефону и все время путает дни выдачи».

Сельянов: «Я для интереса спросил. Дай, думаю, узнаю, когда пенсии выдают».

В общем, все обошлось. Правда, не совсем. Мы уже собрались уходить, но тут пришел ограбленный пенсионер. Чтобы нас опознать как грабителей. Никого он не опознал. Объяснил:

– Совершенно никто не похож. Тот был в маске волка, а эти все без маски.

Думаю, если бы мы надели волчьи маски, он нас всех сразу бы и опознал. Даже нашего директора.

Но тут пенсионер пригляделся к Алешке и уверенно показал на него:

– Вот эта девочка просила у меня денег на хлеб!

Алешка взвыл. И вовсе не потому, что его признали грабителем, а потому, что обозвали девчонкой.

– Она, она, – заскрипел пенсионер, – только косички обрезала, для маскировки.

Но тут прибыло неожиданное подкрепление в лице Любаши. Она ворвалась, как осенний ветер, и обеспечила Алешке безупречное алиби. Алиби – это когда подозреваемый на момент совершения преступления находится совсем в другом месте и в другом времени.

– В это самое время, – прокричала Любаша, – я рисовала ему «большую двойку» и делала запись в его дневнике!

– Вспомнил! – Пенсионер шлепнул себя ладошкой в лоб. А другой рукой указал на Любашу: – Она! Это точно она!

(Позже выяснилось, что пенсионер не ошибся. Вспомнил: «Это она занимала очередь к оператору!»)

Словом, все обошлось. Только Лешка еще долго пыхтел и ворчал. А дядя Гриша участковый намекнул нам:

– Вот что получается, когда лезут не в свое дело. Каждый должен выполнять свою работу. Ученики – учебу, полиция – борьбу.

– Борьба с преступностью, – уверенно сказал Алешка, – дело каждого.

– Кто сказал? – уточнил участковый.

– Ну не Крышкин же!

Когда мы вернулись в школу, наш директор-полковник приказал:

– Всем троим два наряда вне очереди! Получить у завхоза мешки и – шагом марш! – собирать листву вокруг стадиона.

– Она мокрая, – пискнул Алешка.

– Оболенский-младший как соучастник идет с вашей командой! Исполнять!

Набив мокрыми листьями четыре мешка, мы уселись на них отдохнуть и посоветоваться.

– Чего будем делать? – спросил Никишов.

Он парень крепкий, но нуждается в руководстве.

– А вы уже все сделали, – сказал Алешка, подпрыгивая на мешке. – Осталась одна ерунда. Вернее, две ерунды. Делаем засаду – раз, схватываем серого волка – два!

– Еще три, – добавил к счету Сельянов. – Доставляем его участковому. Вот он попрыгает! Как без штанов в крапиве.

Правильно, каждый должен заниматься своим делом – кто учиться, а кто в крапиве прыгать.

– А как Танька считает? – спросил Никишов.

– Хорошо считает, – ответил Алешка. – Хоть до ста без остановки.

Отличный ответ. Никишову понравился.

– Ну что, – вздохнул он, – погнали?

Мы набили листвой еще сколько-то мешков, оттащили их к калитке и вернулись в школу. Досидели оставшиеся уроки и пошли домой.

Мамы дома не было, Танька тоже еще не пришла, и мы пообедали вдвоем.

– Столько дел, столько дел, – пожаловался Алешка, валясь на тахту. – Даже спать захотелось. – Но тут же вскочил. – Пошли, Дим!

– Куда еще?

– На разведку. В эту «галеру» Чашкиных. У нас с тобой билеты есть. Со скидкой.

– Вообще-то они для мамы с папой.

– Кто сказал? Крышкин? Родители туда все равно не пойдут. А потом, Дим, – невежливо. Они меня в Италию или на дачу повезут, а мы даже к ним не сходим. Они обидятся.

Ну да, и останемся мы без черепицы.

Так мне не хотелось тащиться в эту «галеру», что Лешка это понял и тихонько сказал:

– Хочешь одну тайну? Помнишь, когда мы в Танькином лицее были, я на второй этаж бегал, в туалет?

Вот уж событие! Достойное памяти.

– Я ведь, Дим, туда специально попросился. На разведку.

– И что ты там разведал в туалете?

– В туалете ничего нового, а в одном калидоре…