Запретный камень - Тони Эбботт

Не желая мокнуть, Даррел спрятался от дождя под аркой мрачного склепа в трех шагах от Роальда и Вейда. Те молчали – вероятно, потому что не знали, что делать дальше. По крайней мере, так казалось Даррелу. Уж он-то совершенно точно знал, каким должен быть их следующий шаг.

– Чем чаще я вспоминаю тот бред, который несла по телефону экономка дяди Генри, – сказал он, – тем больше уверен – она что-то знает.

– Да, мы сходим в квартиру профессора, – кивнул доктор Каплан. – Но сначала заселимся в отель. Мы неслись как угорелые, чтобы не опоздать сюда. Теперь можно сбавить обороты. Приведем себя в порядок, а затем отправимся туда.

– У меня в программе еще один пункт, – продолжал Даррел. – В этом городе должен быть хоть один ресторан, не так ли? Немцы хорошие повара. Или плохие? Не важно. Я сейчас могу съесть что угодно. Вам понравилась еда в самолете? Точнее, даже не так – кто-нибудь это съел?

– Даррел, не начинай! – возмутилась Лили.

Он умолк, но мозг его не унимался.

Я-то съел. Но было невкусно. И мало. Неужели никто не голоден? Вот я, например…

– Папа, а почему здесь не было фрау Мюнх? – спросил Вейд. – Странно как-то. Ведь она ответила нам по телефону. Может быть, она даже живет там…

– Здесь все странно, братишка, – отозвался Даррел. – Мы же в Европе.

Роальд развернулся в сторону выхода. Казалось, он старается не дышать, чтобы не потерять контроль над собой.

– Уверен, после ее объяснений тайны рассеются сами собой, – сказал он. – Идемте.

Даррел согласился с ним – разговор с экономкой многое прояснит. Но вряд ли развеет все тайны. Шифровка от старого друга, который внезапно умер, просто обязана значить что-то серьезное в шпионской столице мира. Тут и сомневаться нечего…

В Интернете Лили нашла недорогой отель, и они сняли два номера: один для девочек, другой – для мальчиков с отцом. Даррел хотел забросить в номер вещи и немедленно отправиться обратно на улицу – штрассе, как сказала Бекка, – но совершил страшную ошибку: сел на кровать. Потом прилег, напоследок подумав, что насекомых тут все-таки нет. И открыл глаза только на следующий день – как, впрочем, и все остальные.

На обед в гостиничном кафе им подали нечто утопленное в густом соусе, но порции были огромные, так что Даррел не возражал. Из отеля они вышли уже ближе к вечеру, и рестораны на берлинских штрассе заманивали посетителей огнями. Даррелу опять захотелось есть, но остальных, похоже, голод не мучил.

Они взяли такси и без двадцати пять подъехали к дому дяди Генри – невысокому серому зданию на огромной улице под названием Унтер-ден-Линден.

Сверившись со своими конспектами, Роальд убедился, что они прибыли по адресу, и расплатился с водителем. Они выбрались из машины. Где-то за несколько кварталов от них – уиииуу-уиииуу – завывали сирены, как в настоящем в кино. Полиция? Пожарные? Шпионы?

Нет, шпионы не включают сирен.

Женщина, закутанная от холода в шарф по самый нос, недовольно пробормотала что-то, обходя их компанию, вставшую посреди тротуара. Тоже маскируется? Или от холода? Изо рта шел пар. Ноги начали мерзнуть, и Даррел запрыгал на месте.

– Генрих жил на третьем этаже, – сообщил Роальд, подходя к широкой двери, по бокам от которой в высоких, по пояс, вазонах росли какие-то вечнозеленые кусты. Он нажал кнопку звонка, и тот еле слышно зазвякал внутри дома. Никто не ответил. Роальд позвонил еще раз – и снова напрасно.