Черный свет - Виталий Мелентьев

— Слушай, я ничего не понимаю, — честно признался Женька.

— Я сам… — начал было Вася, но, почувствовав, что у него опять навернулись слезы, сжал зубы и вскрикнул: — Ой!

— Ты чего? — наклонилась к нему Лена.

— Зуб вот еще…

— А-а! — понимающе сказала Лена и окончательно успокоилась: от зубной боли плачут не только мальчишки, но даже взрослые — это такая боль, хуже которой не бывает. И странно, она, жалея Васю, уже снова верила, что он очень смелый и совершенно необыкновенный мальчик.

— В конце концов, это ведь не так важно, сколько ты там замерзал, — сказала она, — важно, что ты отмерз и даже приручил мамонта. Он вместе с тобой отмерзал?

Вася кивнул головой.

— По-моему, это тоже неважно, — с завистью сказал Женька. — Это даже интересно — пятьдесят лет пролежать замерзшим, а потом вдруг оттаять и сразу же приручить мамонта. Слушай, а как же ты замерзал?

Вася понял, что его положение не такое уж безнадежное, и мысли о родителях отошли на задний план — ведь еще ничего не известно: может быть, они и живы. Теперь они, конечно, старенькие, но все-таки… и Вася рассказал все, что с ним случилось пятьдесят лет назад. Кстати, он спросил:

— А почему вы говорите «двадцатый», а не две тысячи двадцатый год?

— Видишь ли, это просто удобней. Ведь каждый знает, что две тысячи лет уже прошло, — ответила Лена.

— А Сашка Мыльников все-таки плохой товарищ, — твердо сказал Женька.

— Почему? — нахмурился Вася.

— Ну, что же это за товарищ, если он бросил тебя в яме? Я бы обязательно разыскал.

— Метель была… пурга.

— Ну и что ж! Разве это помеха? Вот когда на Марсе космонавтов разметала пыльная красная буря, так их и то нашли. А тут, на Земле, он не мог разыскать…

Лена вздохнула и почему-то очень твердо сказала:

— Ты ничего не знаешь, Женька, и поэтому не болтай.

— Сама ты болтаешь! — очень своевременно и остроумно ответил Женька. — Разве это товарищ?! — добавил он с презрением.

Они помолчали. К машине приблизился Тузик и стал обнюхивать ее хоботом, шумно вздыхая и опасливо косясь своими маленькими глазками.

Вскоре пришел дедушка и сказал:

— Тузика мы оставим в старом лесничестве. Там есть загон — в нем когда-то приручали лосей. Вот там он и погуляет.

— А разве лосей приручили? — уже откровенно удивился Вася.

И дедушка, тоже уже не таясь, ответил:

— Да, уже лет тридцать, как они домашние животные. Их разводят, как коров, из-за мяса, молока и хорошей кожи. Ну, взбирайся на своего мамонта и веди в загон.

— Я тоже сяду! — закричал Женька.

Но Лена презрительно сжала губы:

— Так он тебя и возьмет!

— Вася ему прикажет.

Польщенный Вася взобрался на Тузика и, покрикивая на него, заставил посадить Лену и Женьку.

Дедушка шел впереди, показывая дорогу.

Вскоре они подошли к заброшенному деревянному зданию фермы.

Оно было ограждено высоким и крепким забором с хорошими воротами.

Не подозревая подвоха, Тузик спокойно прошел во двор и стал обнюхивать хоботом постройки. Они не понравились ему, поэтому он фыркал и сопел. Ребята наносили в корыто воды, нарвали травы и ветвей и простились с мамонтом. Он стоял посреди двора, слегка раскачивая свою большую лопоухую голову.

— До свиданья, Тузик! — сказал Вася. — Мы скоро приедем.

Ворота закрылись, и все четверо пошли к машине. Сзади раздался трубный рев, ворота затрещали… Все остановились. Но рев затих, и слышно было, как Тузик, тяжело ступая, пошел обследовать свои владения.

— Ничего, — сказал дедушка. — Привыкнет…