Ловушка для волшебников - Диана Уинн Джонс

— Рукопись нужна срочно, — гнул свое Говард. Уши у него раскалялись с каждой секундой. — Понимаете, Арчер не получил слова, ужасно рассвирепел и напустил на нас Громилу. А папа отказывается писать новую порцию слов. Так что нам позарез необходимы те, что у вас.

Он умолк.

Диллиан смотрела на него без всякого выражения, будто ни слова не поняла из его речи. Неужели произошла ошибка? Что, если мистер Маунтджой говорил про какую-то другую Диллиан? Уши у Говарда похолодели, в животе тоже стало холодно. Между тем лакей вернулся, бережно катя перед собой золоченый двухъярусный столик на колесиках. На верхнем ярусе сиял серебряный чайник, на нижнем — серебряные блюда с бутербродами и плюшками. Диллиан велела:

— Джозеф, поставьте столик посередине, чтобы всем было удобно.

— Так вы та Диллиан, которая окучивает закон и порядок? — отважился Говард.

На прелестных губах заиграла легкая гордая улыбка. Диллиан едва заметно кивнула и показала глазами на лакея.

— Не при слугах, дорогой, — приглушенно произнесла она. — Мейзи, передайте, пожалуйста, всем бутерброды.

Лакей принялся разливать чай — торжественно и важно, словно жрец, исполняющий священный ритуал. Он оделил всех чашками так церемонно, будто каждая чашка была Святым Граалем, а потом пустил по кругу еще два грааля — один с сахаром, другой со сливками. В это же самое время мисс Поттер протягивала каждому по очереди блюдо с бутербродами, изо всех сил подчеркивая, что ей это не в новинку и она тут свой человек. Попутно она вела светскую беседу.

— Книги Квентина Сайкса глубоко проникают в тайную сущность женской души! — воскликнула она, суя поднос Фифи.

В этот же миг лакей протянул Фифи грааль с сахаром. Фифи смешалась, запуталась и попыталась ухватить бутерброд щипчиками для сахара. Она покраснела пламеннее Говардовых ушей и минут на двадцать онемела от смущения. А вот Катастрофа совершенно не тушевалась. Когда мисс Поттер протянула ей блюдо с бутербродами, она великосветски помахала мизинчиком, мол, нет, спасибо. Тем же жестом она наградила лакея, который предложил ей высокий стеклянный грааль, полный розоватого молочного коктейля. В чем дело? Говард терялся в догадках. Ведь дома у мисс Поттер именно Катастрофа требовала угощения, да и молочные коктейли она любит. Бутерброды же были восхитительны — маленькие, вкусные, со срезанными корочками. Обычно Катастрофа считала такие верхом роскоши.

Диллиан тоже явно терялась в догадках. Когда лакей важно поставил коктейль обратно на столик, Диллиан спросила у Говарда:

— Ваш братик совсем не хочет ни есть, ни пить?

Говард снова ощутил, как уши у него накалились. Катастрофа сидела довольная-предовольная. Она обожала, когда ее принимали за мальчишку.

— Нет, не хочу, — ответила она, прежде чем Говард успел поправить Диллиан.

Хозяйка кивнула лакею, и тот укатил столик прочь.

— Отлично, а теперь Говард может с вами поговорить? — напористо спросила Катастрофа.

Диллиан повернулась к Говарду:

— Да, непременно, и, думаю, самое время. Итак, Арчер каждые три месяца получает от вашего папы две тысячи слов?

Говард кивнул:

— А он разве вам не сказал? Он ведь ваш брат?

Лицо у Диллиан вновь застыло и утратило всякое выражение. Теперь Говард понял: это она так гневается.

— Арчер никогда мне ничего не рассказывает. Мы с ним давно не разговариваем, — объяснила Диллиан. — Но зачем ему все эти рукописи? Вы-то знаете?

— Нет, — помотал головой Говард.

Диллиан разозлилась. Она вперила пристальный взгляд в чашку и начала сердито постукивать носком серебряной туфельки по полу. Говард ухватил несколько крошечных бутербродов — для бодрости, очень уж ему было не по себе. В наступившем молчании только и слышалось, что стук туфельки по полу да мерное журчание фонтана среди цветов. Нарушать это молчание было бы немыслимой грубостью. Но Говард все же решился.

— Зачем вам слова? — спросил он.

— Разумеется, чтобы выяснить, что происходит, — ответила Диллиан. — Я уже в курсе, что кто-то из нашего семейства затеял нечто непонятное, вот и попросила милую Мейзи оказать мне услугу и принести рукопись.

Мисс Поттер довольно улыбнулась с ангельским видом.

Диллиан сердито отбросила со лба золотые локоны.

— Но ничего путного я не узнала! — воскликнула она. — Только одно: что интриги плетет Арчер. Ох уж этот Арчер! — Она вновь отбросила со лба волосы. — Я-то поначалу решила, что интригуют Эрскин или Шик, они оба кошмарные люди, а Торкиль подумал на Хатауэя — мол, тот намерен вернуться. Но нам и в страшном сне бы не приснилось, что кашу заварил Арчер! О, как мы заблуждались! Он ведь всегда был слишком честолюбив!

Говард успел проглотить четыре бутерброда, но такими поди наешься.

— И что предпринял Арчер? — спросил Говард.

— Он пытается остановить всех нас, — с сердитым застывшим лицом объяснила Диллиан. — Помешать нам и все заграбастать себе. В последние тринадцать лет мы не могли выбраться за пределы города. И мы этим очень недовольны. Только сейчас мы наконец-то пришли к выводу, что мешают нам наверняка именно слова, написанные вашим отцом. Однако остается вопрос, в чем их воздействие. Видимо, ваш отец пишет как-то по-особенному, что-то делает со словами. Он не говорил вам, что именно?

— Думаю, он и сам понятия не имеет, — ответил Говард. — Сказал, просто валяет все, что на ум взбредет…

— Во всяком случае, это явно не лучшие его творения, — скривившись, произнесла Диллиан. — Если все слова похожи на тот кусочек про старушечий бунт, который мне попался, тогда он пишет откровенную чушь! Не пойму, какое применение нашел им Арчер и почему они действуют.

Диллиан опять нервно застучала носком туфельки в пол; снова повисло молчание, и пахли цветы, и журчал фонтан. Мисс Поттер, которая, конечно, разобиделась из-за того, что разговор идет без нее, снова предложила всем блюдо с бутербродами, но Диллиан грациозно отмахнулась, и Фифи с Катастрофой тоже. Говард все-таки взял еще две штучки.

— Не могу себе представить, чтобы милый мистер Сайкс написал чушь! В голове не укладывается! — сказала мисс Поттер. Молчание стало еще тягостнее, и она в отчаянии добавила: — Как странно, Диллиан, дорогая, а я и не подозревала, что у вас есть какая-то родня.

Диллиан иронично дернула плечиком:

— Да, нас в семье семеро.

— О, как я вам завидую! — всплеснула руками мисс Поттер. — Много братьев и сестер — это так здорово, так весело!

— Ничего веселого, — холодно отрезала Диллиан. — Мы совсем не ладим. Единственный, с кем я худо-бедно могу общаться, — это Торкиль. Арчер разговаривает только с Эрскином, а Хатауэй и Вентурус не желают знаться ни с кем из нас и между собой тоже. А Шик… тут у меня вообще нет слов!