Кладбище кукол - Валерий Роньшин

— Еще сон дурацкий приснился. Будто пришел ко мне окровавленный Василь Василич и говорит: «Сегодня я тебя убивать не стану. А просто рядышком посижу».

— Н-да, — буркнула Чижикова. — А у меня Тоха куда-то запропастился. Вчера весь вечер ему названивала.

— Может, у него телефон сломался?

— Он бы из автомата звякнул.

— А если к нему сходить?

— Я листок с его адресом не могу найти.

— Через справочную адрес узнай.

— Уже узнавала. Они не сообщают домашних адресов по номерам телефонов.

— И что теперь?

— Не знаю. Давай к алкашу пока смотаемся.

— К какому алкашу?

— К Похмелкину. Он же обещал за стольник сказать, кто ему кукольные гробы заказал.

Подруги встретились на своем обычном месте.

— Планы меняются, — объявила Чижикова. — Я нашла Тохин адрес. Поехали вначале к нему, а уж потом — к алкашу.

— А ехать далеко?

— На «Третьяковскую».

— Куда?

— Метро «Третьяковская».

— Разве в Питере есть такая станция? Она же в Москве.

— Сейчас посмотрим.

Девчонки спустились в метро. «Третьяковская» оказалась в Питере.

— Ни фига не врубаюсь, — всю дорогу удивлялась Рыжикова. — По-моему, она в Москве была. Рядом с Третьяковской галереей.

— Значит, есть две «Третьяковские», — отвечала Чижикова, — одна в Москве, другая в Питере.

Антон жил в высотном доме с охраной.

— Вы к кому? — спросил у подруг охранник.

— К Налимовым.

— Минуту… — Он позвонил. — Елена Юрьевна, к вам две девочки пришли.

— Пропустите.

Шикарный лифт с зеркалами поднял девчонок на восьмой этаж. Дверь в квартиру была открыта. На пороге стояла женщина в черном.

— Здрасте, — поздоровались с ней обе Юльки.

Женщина молча кивнула.

— Антон дома? — спросила Чижикова.

— Антон? — с безжизненной интонацией повторила женщина. — Нет, его нет.

— А когда он будет?

— Никогда не будет, — странно ответила женщина.

— Вы не могли бы ему передать, что приходила Юля. Мы с ним позавчера встречались и…

— Какая глупая шутка! — резко оборвала Чижикову женщина. — Глупая и жестокая!.. — Дверь захлопнулась.

Юльки растерянно посмотрели друг на друга.

— Чего это с ней?

— Может, она того? — Чижикова покрутила пальцем у виска.

— Чи-и-жик, — вдруг с придыханием произнесла Рыжикова, — кажется, я вспомнила, где видела твоего Тоху.

— Где?

— На кладбище.

— На каком кладбище?

— В Комарове. Помнишь, прошлым летом я с родителями ездила за черникой. Ты еще не захотела с нами ехать…

— Ну?..

— Там, прямо в лесу, есть кладбище. На нем всякие знаменитости похоронены. Ахматова и этот, как его…

— Короче, — нетерпеливо потребовала Чижикова.

— Мы набрали черники и от нечего делать зашли на это кладбище. Там я и видела надгробие с фоткой твоего Антона.

— Ой, перестань, Рыжик, — поморщилась Чижикова. — Ты обозналась.

— Ничего не обозналась. Покажи еще раз фотографию.

Чижикова показала.

— На кладбище точно такая же, — уверенно заявила Рыжикова.

— Да быть этого не может! Неужели ты сама не понимаешь?

— Почему — не может? Ведьма ведь говорила, что он мертвец.

— И ты поверила этой шарлатанке?

— Поверила. Мне вообще кажется, что все наши заморочки из-за нее. Она против нас колдует.

— А зачем ей это надо?

— Не знаю. А что касается Антона, я тебе клянусь — на могиле его фотка.

— Ну давай съездим, посмотрим, — уступила Чижикова.

И девчонки отправились на Финляндский вокзал. А оттуда электричкой в Комарово.

…На кладбище было тихо. Подруги брели между могил.

— Я фигею, — вертя головой, изумлялась Чижикова, — оказывается, Гоголь здесь похоронен. И Чехов…

Но Рыжиковой было не до Гоголя с Чеховым; ей не терпелось доказать свою правоту.

— Во, смотри! — торжествующе воскликнула она.

Чижикова посмотрела. И остолбенела. На могильной плите была та самая фотография, которую ей подарил Тоха. Чуть ниже тянулась надгробная надпись:

«Горячо любимому Антону от папы и мамы».