Угрюмый Грот - Лемони Сникет

— Так точно! Я же говорил, что книга слишком трудная! — воскликнул капитан Уиддершинс. — Ребёнку не под силу расшифровать подобный лексикон.

— Да, стиль тяжеловат, — согласился Клаус, — но, по-моему, понятно, о чем тут речь. Название грота идёт из греческой мифологии.

— От имени «Медуза Горгона», — подхватила Вайолет. — Это женщина, у которой на голове змеи вместо волос.

— Она превращала человека в камень, — добавила Фиона.

— Но если бы познакомиться с ней поближе, она могла оказаться вполне милой, — вмешался Фил.

— Так точно! По-моему, меня в детстве водила в школу именно такая! — вскричал капитан.

— Не думаю, что Горгона существовала в реальности, — сказал Клаус. — Она скорее всего сказочное существо. В книге говорится, что назвать Грот именем мифологического чудовища было уместно, поскольку в пещере обитает нечто кошмарное.

— Кошмар? — спросила Солнышко.

— Кошмарным можно назвать кого и что угодно противное и страшное, — пояснил Клаус. — Графа Олафа мы тоже могли бы назвать кошмарным, будь у нас такое желание.

— Мне бы вообще не хотелось о нем говорить, — заметила Вайолет.

— В книге под словами «главный кошмар» подразумевается своеобразный гриб. — И Фиона продолжила чтение: — «Медузообразный мицелий обладает уникальной и эффективной стратегией прибывания и убывания. Все начинается с короткого состояния покоя, когда мицелий почти невидим, затем происходит скоропалительный рост и выбрасывание пёстрых стеблей и шапочек крайней ядовитости. Счастье, что грот служит как бы местом карантина».

— Я не все научные термины понял, — проговорил Клаус.

— А я поняла, — сказала Фиона. — Грибы состоят из трёх основных частей: шапочки в форме зонтика и стебля, поддерживающего его зонтик. Эти части видны.

— И есть часть, которой мы не видим? — спросила Вайолет.

— Да, она называется мицелий. Мицелий похож на пучок ниток и разветвляется во все стороны под землёй. У некоторых грибов мицелий уходит под землёй на мили.

— Как пишется «мицелий»? — осведомился Клаус, опуская руку в водонепроницаемый карман. — Я хочу записать про грибы в ежедневник.

— «Медузообразный мицелий, — прочла вслух Фиона, — прибывает и убывает», то есть шапочки и стебли поднимаются кверху из мицелия, потом вянут, а потом снова вырастают. Пока они не вылезли из почвы, мы и не знаем, что под ногами у нас грибы.

Бодлерам представилось, как из-под ног у них внезапно выскакивают грибы, и им стало немного не по себе — они будто предчувствовали близкую встречу с этими смертоносными грибами.

— Звучит жутковато, — проговорила Вайолет.

— Дальше ещё хуже, — продолжала Фиона. — Грибы крайне ядовиты. Послушайте: «Как сказал поэт: „В их спорах яд ужасной силы. / Вдохнёшь — и через час в могилу!" Спора — то же, что семя. Если для неё найдётся подходящее место, она станет мицелием. Но если её съесть или даже вдохнуть её запах, то последует смерть».

— В течение часа? — повторил Клаус. — Быстродействующий яд.

— По большей части против грибных ядов имеются противоядия, — добавила Фиона. — Яд смертоносного гриба может быть одновременно источником чудодейственных лекарств. Я и сама занималась кое-какими из них. Но в этой книге говорится: хорошо, что Грот выполняет роль карантина.

— Карант? — переспросила Солнышко.

— Карантин — это когда изолируют что-то опасное, чтобы оно не распространялось вокруг, — объяснил Клаус. — Благодаря тому что медузообразный мицелий находится в неизведанных водах, им отравляются очень немногие. Если занести на сушу хоть одну спору, кто знает, каковы будут последствия.

— Мы и выяснять это не будем! — воскликнул капитан Уиддершинс. — Мы не возьмём с собой никаких спор! Так точно! Мы просто схватим сахарницу — и наутёк! Так точно! Иду ставить судно на курс!

Капитан вскочил на ноги и начал карабкаться по верёвочной лестнице к пульту управления.

— Ты уверен, что надо продолжать выполнять нашу миссию? — задала отчиму вопрос Фиона, захлопывая книгу. — Все это мне кажется очень опасным.

— Опасным? Так точно! Опасным и жутким! Так точно! Жутким и трудным! Так точно! Трудным и таинственным! Так точно! Таинственным и неуютным! Так точно! Неуютным и рискованным! Так точно! Рискованным и благородным! Так точно!

— Думаю, гриб не может нам повредить, пока мы в субмарине, — сказал Фил, стараясь сохранять всегдашний оптимизм.

— А если бы и мог! — прокричал капитан сверху, сопровождая свой пылкий риторический монолог (иначе говоря, «эмоциональную речь, показавшуюся Бодлерам вполне убедительной, хотя не с каждым словом они были согласны») эффектными взмахами руки. — Степень коварства в нашем мире огромна! — громогласно продолжал он. — Так точно! Подумайте о судах, которые мы видели на экранах гидролокатора! Подумайте о громадной субмарине Графа Олафа и другой, ещё более громадной лодке, которая её прогнала! Так точно! За нами всегда гонится по пятам что-то с каждым разом все более громадное и более устрашающее. Так точно! Потому и погибло столько благородных субмарин! Так точно! Думаете, водонепроницаемые комбинезоны с портретом Германа Мелвилла — единственная благородная форменная одежда на свете? Были волонтёры с портретами П. Г. Вудхауза[15]и Карла ван Вехтена[16]на скафандре. Встречались также изображения Коминз[17]и Клири[18], Арчи и Мехитабел[19]. Но сейчас волонтёры стали редкостью! И наше дело — совершить какой-нибудь один скромный благородный поступок! А именно забрать сахарницу из Грота Горгоны, каким бы он ни был угрюмым! Так точно! Не забывайте мою личную философию! Тот, кто колеблется, — пропал!

— Или та! — добавила Фиона.

— Или та, — подтвердил капитан. — Так точно!

— Так точно! — крикнула Вайолет.

— Так точно! — прокричал Клаус.

— Так точно! — взвизгнула Солнышко.

— Ура! — завопил Фил.