В самый темный час - Питер Леранжис

– Эразм! – выкрикнул Джейк, сердито сжав кулаки.

Мотоциклист стянул шлем и очки, так что темные кудри рассыпались по плечам, обтянутым черной кожей. Игра света и тени придавала его лицу сходство с енотом.

– К вашим услугам.

– Погоди, – смущенно пробормотал Джейк. – Его так зовут – Эразм?

Тем временем служащие аэропорта со всех сторон окружили широкоплечего агента Кэхиллов. Он произнес пару слов по-турецки, и охранники разошлись.

– Не знал, что ты говоришь по-турецки, – восхитился Дэн.

– Говорю. – Уголки губ Эразма тронула еле заметная усмешка. В темных глазах плясали искры. – Вообще-то моя фамилия – Йилмаз. Я родом из Стамбула.

– Шинейд сказала, ты пропал! – воскликнула Эми. – Где ты был?

Улыбка на лице Эразма погасла.

– Надо поговорить. Наедине.

Дэн виновато покосился на Аттикуса.

– Пару минут, ладно?

– Ты чуть не задавил моего брата! – заявил Джейк, испепеляя Эразма сердитым взглядом. – Так-то ты извиняешься?

– Простите, глубоко сожалею, – ответил Эразм.

– Пойдем, Атт, – проворчал Джейк. – Перехватим чего поесть.

Братья Розенблюм зашагали прочь, а Эразм ловко припарковал мотоцикл у кромки проезжей части. Эми в двух словах рассказала, что произошло. Когда дошло до Джейка с Аттикусом, Эразм перебил девочку:

– Что-что? Младший брат – он кто?

– Хранитель, – пояснил Дэн. – Как и его мать. Она знала Грейс. Понимаешь, что это значит?

Эразм медленно выдохнул.

– Боюсь, наши столкновения с Весперами приносят больше вопросов, чем ответов. – Он угрюмо кивнул на бетонную скамейку в тени закопченной колонны. – Присядем.

На Дэна накатил страх. Обычно Эразм казался воплощением невероятной силы и уверенности. Сейчас же выглядел каким-то… потерянным, что ли. Не то чтобы это бросалось в глаза, но все же – легкая нерешительность во взгляде, чуть поникшие плечи. Лицо будто постарело лет на пять.

– Вообще-то я за словом в карман не лезу. А сейчас даже не знаю, с чего начать.

– А ты попытайся, – предложил Дэн, отгоняя от себя мысли о всяких ужасах. – Пожалуйста!

Эразм отер рукавом загорелый лоб. Голос его звучал глухо и отдаленно.

– Я был в Риме. В гостинице. Не ожидал, что дверь окажется открытой. Кто-то там побывал до меня. Когда я вошел… Макентайер уже…

– Неправда! – Со щек Эми отхлынула кровь. – Эразм, не смешно! Скажи, что ты пошутил!

– Мне тоже очень горько, – покачал головой Эразм. – Его больше нет.

Коленки Дэна словно бы превратились в жидкий кисель. Хорошо, что он сидел – иначе ни за что не удержался бы на ногах. Раздался сдавленный писк. Лишь через пару секунд до мальчика дошло, что это пискнул от ужаса он сам.

Макентайер…

Немыслимо!

Макентайер воплощал собой всю историю поисков тридцати девяти Ключей! Это он все устроил. Он все начал. Он тайно присматривал за Эми и Дэном – и тогда, и потом. Он заменил им отца. Он учил их, как грести на каноэ, как обращаться с чековыми книжками. Водил их в оперу и не сердился, когда они там засыпали. Вместе с ними болел за «Ред Сокс» и «Патриотов». Он дал им возможность хоть изредка чувствовать себя детьми.

– Он просил нас называть его Маком… – тихо проговорил Дэн. Старый юрист всегда держался чопорно и официально, и Дэн с Эми всегда обращались к нему «мистер Макентайер».

Увы, его не вернуть. Как не вернуть ничего и никого, ни самого Макентайера, ни всех остальных, которые так много для них сделали – маму, Грейс, Ирину, Лестера. Все они погибли. У Дэна только и остались, что Эми и…

Отец.

Внезапно рой лиц, витавших перед мысленным взором Дэна, сменили простые слова, отчетливые и яркие, точно выжженные в мозгу каленым железом.

«Не спеши делать выводы…»

А. Дж. Т. просил понять. Просил простить.

До сих пор Дэн не понимал значения этой просьбы. Что прощать-то? Но теперь все стало очевидно. Послание пришло примерно в то время, когда Эразм должен был обнаружить тело.

Он просил простить его за убийство Уильяма Макентайера.

Чудовище! Просто чудовище.

Простить такое? А дальше что? Кто следующий?

«Остальные заложники. Может, еще и Эразм. Эми. Пока не останется никого. Только я. Я да ты, А. Дж. Т. Ты это задумал? Только мы? Что ж, тогда одному из нас следует поостеречься».

Дэн вытащил из кармана телефон и открыл сообщения.

– Дэн? – окликнула его сестра. – Ты там что?

– Прощаюсь с призраком, – отозвался мальчик.

Сообщение уже мерцало перед ним на крохотном экране. Слова, что он читал и перечитывал тысячи раз. Дэн решительно нажал кнопку «Удалить».

В глазах Эми стояли слезы.

– Ты вернулся, Дэн.

Она склонила голову на плечо брату, но душу Дэна сковывал холод безразличия.

* * *

Эми прильнула к брату. Смерть Макентайера разорвала последнюю ниточку, что удерживала их друг с другом. Дэн покачивался взад-вперед, лицо его было холодно и бесстрастно. Эразм сидел рядом, опустив голову на руки.

– Ребят, вы там как? – раздался голос Аттикуса.

Они с Джейком притащили по подносу с кофе, какао, пакетиками орехово-фруктовой смеси, шоколадками и чипсами.

– Это вы от голода такие мрачные? – поинтересовался Джейк.

– Макентайер погиб, – безжизненно сообщил Дэн.

Джейк едва не опрокинул поднос, но Аттикус поддержал руку брата, и они бок о бок опустились на скамейку.

– Что случилось?

– Вы его знали? – удивленно спросил Эразм.

– С самого детства, – ответил Аттикус. – Он был нашим семейным поверенным.

– Понятия не имел. – Эразм склонил голову. – Простите, что я принес столь дурные вести. Клянусь, я не успокоюсь, пока не выслежу убийцу.

Джейк ошарашенно покачал головой.

– С какой стати было его убивать?

– Это информация высшей степени секретности, – уклончиво ответил Эразм и покосился на Эми. – Для допуска к ней требуется разрешение… гм… с самых верхов.

Эми чувствовала на себе его горящий взгляд. Подумать только, она – и вдруг «самые верхи»! Все так нелепо… Макентайер погиб! А ведь за безопасность своих соратников отвечает она, Эми… Тот еще лидер выискался!

Макентайер всегда верил в нее. Когда ее терзали сомнения, он говорил: «Иного выбора нет. Эми, ты рождена для этой роли».

Он ошибался. Она подвела его. На месте главы семейства Кэхилл зияла дыра.