Беги, мальчик, беги - Ури Орлев

Иногда он просыпался утром еще до того, как она приходила его разбудить. Может быть, из-за крика петухов. Может быть, потому, что овцы, поднимаясь, толкали его. Или собаки пришли с восходом солнца поиграть с ним. Однажды, когда Давид вышел во двор и вытащил из колодца ведро воды, чтобы умыться, он вдруг увидел большого мужчину, который выскочил из дома и побежал в лес.

Он не спросил ее об этом человеке.

Но он не мог не замечать девочку с двумя коровами. Ему казалось, что и она поглядывает на него. Он пробовал позвать ее, но она не отзывалась на крик. В конце концов их свели собаки. Уже какое-то время они ходили с ним на пастбище, и Давид научился с ними играть. Они боролись и катались в траве. Девочка с любопытством смотрела на эти игры.

Потом случился такой день, когда она показалась ему особенно занятой. Она переходила с места на место, то и дело ложилась на траву и вглядывалась в даль. «Странно, — удивлялся Давид. — Ведь, кроме птичек, которые летают туда-сюда, там совсем не на что смотреть. Что она там видит?» В полдень девочка зажгла небольшой костер. Она, казалось, что-то пекла там в углях, потому что потом и на самом деле уселась есть. «Это, наверно, картошка», — решил Давид. Собаки понюхали воздух и помчались к ней. Давид позвал их, и они вернулись обратно. Тогда девочка позвала их к себе, и они снова побежали к ней. Так началась игра, которая продолжалась несколько минут. Потом девочка крикнула ему издали:

— Рыжий, что тебе дали с собой?

— Брынзу и хлеб, — ответил Давид.

— А у меня есть кое-что получше!

— Что же у тебя? — спросил он.

— У меня печеные птицы!

Теперь Давид понял, почему его собаки так охотно бегут на ее зов.

— И ты их даешь собакам?

— Нет, только кости.

— А мне немного дашь?

— Дам, иди сюда!

Давид хотел было перейти к ней, но как только отошел, его коровы повернули головы в запретном направлении. А овцы не обратили на него никакого внимания. Овцы были заняты едой. «Коровы умнее овец», — подумал Давид.

— Я не могу, — крикнул он. — Коровы пойдут на пшеницу.

Девочка пришла сама. Она принесла с собой несколько малюсеньких печеных птичек и села рядом с Давидом.

— Как ты их поймала?

— А ты не знаешь?

— Нет.

— Научить тебя?

— Да.

— Что ты мне дашь?

Давид подумал минутку.

— У меня ничего нет.

— Как тебя зовут?

— Юрек.

— А меня Мариша. Ты родственник пани Новак?

— Нет.

— Тогда что?

— Ее брат нашел меня в лесу.

— Что ты там делал?

— Я там просто был.

— А где твои родители?

— Умерли, — сказал он, и у него сжалось сердце.

А вдруг они на самом деле не умерли? Можно ли говорить о живых людях, что они умерли? Вдруг они могут из-за этого умереть? Он ведь не знает, что случилось с мамой, с отцом, с его братьями и сестрами? Давид задумался. Ему стало грустно.

Девочка почувствовала это.

— Я понимаю, — сказала она. — Мои родители тоже умерли, и тогда меня отправили к дядьям, которые живут в этой деревне. Они своих детей посылают в школу в городе, и только меня они посылают с коровами в поле. По вечерам я должна прислуживать им за столом и мыть потом посуду, а их дочка высовывает мне язык. А в воскресенье они не берут меня в костел и опять посылают на пастбище. Тебя пани Новак берет с собой в костел?

— Нет.

— И еще у моих дядьев все спят дома в кроватях.

— А ты?

— Я сплю в коровнике.

— А я в овчарне. Когда холодно, я люблю спать между овцами.

— У моих дядьев нет овец. Только коровы и свиньи. И еще куры. Ладно, я научу тебя просто так. Покажу, как охотиться на маленьких птичек и запекать их в костре.

— Запекать я умею, — сказал Давид. — Когда я был в лесу, мой товарищ тоже охотился на птиц, только с рогаткой. А ты как охотишься?

— Где он сейчас, твой товарищ?

Давид пожал плечами:

— Ушел и не вернулся.

Девочка распустила косу и вырвала из нее два длинных волоса. Положила их рядом на траву, завязала на конце каждого маленькую петельку и закрепила эти петельки узелками. Потом она протянула каждый волос через петельку. Получилась большая волосяная петля, которую можно было затягивать и распускать.

— Видишь? — сказал она. — Кладем волос на траву, так чтобы петля была раскрыта и хорошо расправлена. Второй конец крепко привязываем к какому-нибудь стебельку потолще. Рассыпаем вокруг петли хлебные крошки, и тогда птички подходят поклевать. Они ведь глупые и не видят волос. А когда какая-нибудь из них ступит в петлю и подвинет ножкой, петля сразу затянется, и она уже не может улететь. Не веришь? Когда мы были маленькими, мой старший брат каждый день ловил такими петлями много-много маленьких птиц, и у нас было что есть. Скворцов он ловил, и дроздов, и зеленушек, и воробышков, я даже не знаю, как их всех зовут.

— Он делал все эти петли из твоих кос?

Она рассмеялась:

— У меня тогда не было кос, глупый. Сколько тебе лет?

— Наверно, девять.

— А мне двенадцать, — сказала она с гордостью. — Он брал волосы из хвоста нашей лошади.

— А где твой брат сейчас?

— Там же, где мои родители. В раю. Они все умерли, я же тебе сказала. Знаешь, почему я такая добрая с тобой? Потому что ты тоже сирота, как я.

Они вышли на середину поля. Собаки побежали за ними. Девочка положила две свои волосяные петли рядом на траву, расправила каждую и завязала второй конец вокруг стебелька, почти у самой земли. Потом вынула из кармана юбки хлебные крошки и рассыпала их вокруг:

— Вот так. А теперь давай вернемся к твоим коровам и овцам.

Они сели и стали наблюдать. Несколько птичек уселись на траву и принялись клевать крошки. Одна из них ступила ногой в петлю, затянула ее на себе и стала бить крылышками, пытаясь взлететь. Девочка поспешила к птичке, а Давид за ней. Когда он подбежал, Мариша уже держала в руке добычу. Она сняла с ее ножки петлю и выпустила птицу в воздух. Потом подобрала с травы вторую петлю.

— Теперь ты понимаешь?

Давид понял. Но как ему сделать такие петли, ведь у его хозяйки нет лошадей?

— Дашь мне немного своих волос? — спросил он.

— Дам. Но мы можем охотиться вместе.

На следующий день они несколько часов занимались ловлей маленьких птиц. Когда их набралось достаточно, Мариша приготовила ветки для костра, но, к удивлению Давида, не стала его зажигать.