Тайна, которую хранило море - Кэролайн Кин

Обстановка комнаты была скудная: кровать, стол, стеллаж с книгами и морскими достопримечательностями, небольшой письменный стол. У одной из стен громоздились картонные коробки, словно Кэп еще не распаковал все свои вещи. Нэнси показалось, что она узнала висевшую на плечиках двери синюю рабочую блузу. Да, конечно, это была комната Кэпа.

Нэнси потянулась к дверной ручке — и вдруг замерла, услышав внизу громкий голос:

— Эй, вы! Чего вам тут надо?

Вздрогнув, Нэнси обернулась. Внизу, на лужайке у дома, стоял Кэп Грегори. Скрестив руки на груди, он насмешливо смотрел на Нэнси.

Стараясь унять отчаянно колотящееся сердце, Нэнси сказала первое, что пришло на ум:

— Это вы? А я как раз вас ищу…

Ее голос прозвучал фальшиво, даже для нее самой.

К счастью, пока Кэп поднимался по деревянной лестнице, у нее была минутка, чтобы взять себя в руки.

— Ну что ж, вот я перед вами. Так чем же могу служить? — спросил Кэп. Он достал из кармана ключ и, отперев дверь, жестом пригласил Нэнси войти. — Кстати, как вы узнали, что я здесь живу?

Войдя в комнату и сев за стол, Нэнси попыталась придумать правдоподобное объяснение.

— Ну… понимаете, я должна писать работу по истории мореплавания, — начала она, сочиняя на ходу. — Тема — матросские хоровые песни. Преподаватель дал мне ваш адрес. Он полагает, что вы, вероятно, знаток старинных матросских песен и баллад и могли бы мне помочь.

Выражение лица Кэпа мгновенно смягчилось.

— Я-то собирался пойти пообедать. Зашел домой, чтобы захватить одну книгу. Но думаю, я могу уделить вам несколько минут.

Он подошел к стеллажу с книгами, у которого стояла его кровать. Надев очки, стал просматривать книги и наконец вытащил одну в потертом переплете. Затем сел напротив Нэнси за стол, раскрыл книгу и подал девушке.

— Я люблю эти старинные баллады, — сказал Кэп, пока Нэнси листала книгу.

Страницы были изрядно зачитаны: видимо, Кэп часто брал ее в руки.

— Не могли бы вы немного рассказать мне об этих песнях? — спросила Нэнси. — Вы и сами, наверное, их пели, когда плавали в открытом море?

Кэп взглянул на книгу, и в глазах у него мелькнула тоска.

— Ну конечно, пел. Матросские песни — это излияния души. В прежние времена моряки отлучались из дому на месяцы, а иногда и годы, — объяснил он. — В песнях моряки вспоминали все важные события своей жизни; они пели о любви к семье, о тоске по родным и любимым, оставленным на суше.

Нэнси прочитала несколько песен, и они взволновали ее. Она почувствовала, что ей хотелось бы остаться подольше в порту Бриджхэвена и действительно написать курсовую работу на эту тему. Но возможно, что тайну, из-за которой она сюда приехала, удастся раскрыть раньше…

Просматривая тексты песен, Нэнси остановилась на одной.

— О, эту песню я слышала на днях у маяка, — сказала она.

Кэп перегнулся через стол и посмотрел на название.

— «История корабля „Генриетта Ли“», — нахмурясь, прочитал он. — Ну, эта песня не из самых известных. Тут есть другие, которые вам, может быть, тоже знакомы.

Он хотел перевернуть страницу, но Нэнси его остановила. Тогда у маяка ей не удалось услышать песню полностью — помешала свалившаяся доска. А теперь, прочитав текст целиком, ИэйСи заинтересовалась историей кораблекрушения, которое потерпела «Генриетта Ли».

В том сорок третьем злосчастном году Ждала меня милая Мэри домой…

Начало песни было печальное — в нем говорилось, что надежды на спасение нет и что моряки — вместе с грузом золотых монет, которые они везут из Южной Америки, — погибнут в морской пучине. Моряк сокрушался, что больше не увидит свою верную подругу Мэри.

Прочитав припев, Нэнси вздохнула с облегчением — двум морякам удалось спастись на одной из шлюпок, да еще с сундуком золотых монет. Они доплыли до острова и там закопали сокровище, начертив карту с указанием местонахождения клада.

Но к тому времени оба моряка заболели и были едва живы от истощения. Один из них вскоре умер. Другой, опасаясь, что не вернется домой живым, разорвал карту пополам и спрятал обе половинки в обломках «Генриетты Ли», которые волнами вынесло на берег.

Моряк, похоже, сообщал своей Мэри, как найти половинки карты.

Где же искать, моя милая Мэри, Где найти золотой мой клад? Ты спроси белощеких казарок, Что в трюме гнездятся, кричат.

О да, моя милая Мэри,

Разбитая бурей, давно

Хранит «Генриетта Ли»

Эту тайну, уйдя на дно. Спроси у серых мышек, Что в часах судовых снуют, Они тебе могут ответить, Коль спросишь про тайну мою.

Спроси у червей противных,

Что в конторке моей живут.

Они тебе могут ответить,

Коль спросишь про тайну мою.

Перечитав еще раз два последних куплета, Нэнси задумалась. Судовые часы были украдены с выставки китобойного промысла, а похожая конторка была найдена поврежденной на борту «Вествиндса»!

Молнией пронеслась в уме Нэнси неожиданная мысль. А что, если все эти происшествия вовсе не имели целью нанести ущерб порту? Может быть, кто-то ищет карту местности, где спрятано сокровище с «Генриетты Ли»?