Дэнни - чемпион мира - Роальд Даль

— Гадость, — согласился с ним отец.

— Хуже, чем гадость, Уильям. Знаешь, что это означает? Что приличные люди вроде нас с тобой не смогут пройтись вечерком по лесу, не рискуя сломать себе ногу или руку. А то и шею!

Отец кивнул.

— Мне никогда не нравился этот Виктор Хейзл, — продолжал доктор Спенсер. — Однажды я наблюдал отвратительную сцену.

— Какую? — поинтересовался отец.

— Он должен был прийти ко мне на приём. Ему требовался какой-то укол, уже и не помню какой. Совершенно случайно я выглянул в окно, когда он подъехал на своём кошмарном «роллс-ройсе». Я видел, как он вышел, и видел мою старую собаку Берти — она дремала на ступеньках. И что, вы думаете, сделал этот ужасный человек? Вместо того чтобы переступить через Берти, он со всей силы пнул её своим сапогом для верховой езды.

— Не может быть! — воскликнул отец.

— К сожалению, что было, то было. Именно так он и сделал.

— А что же вы?

— Я держал его в приёмной до тех пор, пока не нашёл самую старую тупую иглу. Затем пилочкой для ногтей затупил её ещё больше и лишь потом пригласил в кабинет. Попросил приспустить штаны и наклониться. Когда я всадил ему эту иглу, он завизжал как поросёнок.

— Здорово! — одобрил отец.

— С тех пор он ко мне не заявляется, чему я очень рад, — закончил доктор Спенсер. — О, а вот и «скорая»!

«Скорая помощь» подъехала совсем близко к дверям мастерской, из неё вышли двое мужчин в униформе.

— Принесите-ка мне шину, прибинтую её к сломанной ноге, — попросил их доктор.

Один из санитаров вернулся к машине и принёс что-то похожее на тонкую деревянную дощечку. Доктор Спенсер снова опустился на колени и очень осторожно подложил дощечку под больную ногу. Затем крепко прибинтовал её к ней. Санитары вынесли из машины носилки и опустили их на землю. Мой отец сам дошёл до них.

Я всё ещё сидел в кресле. Доктор Спенсер подошёл и положил руку мне на плечо.

— Думаю, молодой человек, — сказал он, — вам лучше пойти со мной. Поживёте у нас, пока отец не вернётся из больницы.

— Разве он сегодня не вернётся? — спросил я.

— Вернусь, — отозвался отец. — Вернусь сегодня вечером.

— Лучше бы тебе полежать денёк, — посоветовал доктор Спенсер.

— Нет, я буду дома уже сегодня, — стоял на своём отец. — Спасибо, что предложили взять к себе Дэнни, но в этом нет необходимости. С ним будет всё в порядке. Как я могу предположить, большую часть дня он проспит, не так ли, мой дорогой?

— Думаю, что так, — согласился я.

— Просто закрой заправочную станцию и иди спать, хорошо?

— Хорошо, но ты поскорее возвращайся, папа.

Санитары подняли носилки с отцом, погрузили их в «скорую помощь» и закрыли двери. Вместе с доктором Спенсером я стоял у мастерской и смотрел, как отъезжает длинная белая машина.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросил он меня на прощание.

— Спасибо, мне ничего не нужно.

— Тогда отправляйся в постель и хорошенько выспись.

— Я так и сделаю.

— Если что-нибудь понадобится, позвони.

— Ладно.

Чудесный маленький доктор сел в свою машину и поехал в том же направлении, что и «скорая помощь».

Большой охотничий сбор

Когда доктор уехал, я пошёл в офис и взял табличку: «Извините. Закрыто». Повесил её на одну из бензоколонок и направился в фургон. У меня не хватило сил даже раздеться или хотя бы снять грязные туфли. Я просто упал на кровать и уснул. Было пять минут девятого.

Десять часов спустя, в шесть тридцать вечера, меня разбудила «скорая помощь», которая привезла из больницы моего отца. Санитары внесли его в фургон и положили на нижнюю койку.

— Привет, папа, — сказал я.

— Привет, Дэнни.

— Как ты себя чувствуешь?

— Немного устал, — ответил он и сразу же заснул.

Когда уехала «скорая помощь», приехал доктор Спенсер — взглянуть на своего пациента.

— Он проспит до завтрашнего утра, — предупредил он меня. — Когда проснётся, будет как огурчик.

Я проводил доктора до машины.

— Ужасно рад, что он дома, — сказал я.

Доктор открыл дверцу машины, но не стал в неё садиться. Он строго посмотрел на меня и спросил:

— Когда ты последний раз ел, Дэнни?

— Ел?.. — переспросил я. — Ну… когда я ел? — Я вдруг осознал, что это было почти сутки назад, когда мы с отцом ужинали, прошлым вечером.

Доктор Спенсер достал из машины огромный куль, завёрнутый в промасленную бумагу.

— Моя жена просила передать тебе. Думаю, это придётся тебе по вкусу. Ты же знаешь, она потрясающая стряпуха.

Он сунул мне в руки пакет, сел в машину и быстро уехал.

Я стоял, крепко сжимая в руках большой пакет, и смотрел, как докторская машина едет по дороге, потом она исчезла за поворотом, а я всё ещё стоял, глядя на пустынную дорогу. Я повернулся и с пакетом в руках зашагал к фургону. Положил пакет на стол, но так и не развернул его.

Отец крепко спал. На нём была больничная пижама в коричнево-голубую полоску. Я осторожно приподнял одеяло, чтобы посмотреть, что с ним сделали. Твёрдый белый гипс покрывал чуть не всю ногу. К ступне была прилеплена маленькая железная штучка, по-видимому, для того, чтобы он мог ходить. Я снова прикрыл его одеялом и вернулся к столу.

Не торопясь, очень осторожно я стал разворачивать промасленную бумагу, и, когда я её развернул, перед моими глазами предстал самый большой, самый красивый пирог на свете. Весь, совершенно весь — сверху, с боков, снизу, — покрытый золотой корочкой.

Я взял нож, лежащий за раковиной, и отрезал кусок. И стоя начал есть. Это был мясной пирог. Мясо было розовое, нежное, без жира и хрящей, и с кусочками крутого яйца, запрятанными в пироге, словно сокровища.

Вкус просто фантастический. Справившись с первым куском, я отрезал второй и тоже съел. Да благословит Бог доктора Спенсера, подумал я. Да благословит он и миссис Спенсер тоже.

На следующее утро, во вторник, отец проснулся в шесть часов.

— Отлично себя чувствую, — сказал он и стал расхаживать взад-вперёд по фургону, опробуя ногу.

— Почти совсем не болит! — вскричал он. — Смогу даже дойти до школы.

— Нет-нет, — возразил я. — Это же две мили туда и две обратно. Пожалуйста, папа, не делай этого.