Мышонок-путешественник - Уве Тимм

- И что таперича? — спросил Вильгельм.

— Надо кого-нибудь спросить, — ответил я.

— Токмо берегись, там вон кошка, — предостерёг меня Вильгельм.

Тут мы заметили пролетающую мимо летучую мышь. Я обратился к ней и спросил, не известно ли ей о мышиной семье, что приехала сюда из города полгода назад. Летучая мышь описала круг и покачала крыльями, что, похоже, означало «нет».

— Шухер! — крикнул Вильгельм. — Кошка!

Та подкралась потихоньку и была уже в одном прыжке от нас. Мы бросились в первую попавшуюся норку в земле. Но эта норка оказалась такой мелкой, что кошка без труда вытащила бы нас оттуда когтями. Мы, распластавшись, припали к земле.

Однако эта кошка оказалась явно не столь хитроумной, как парижские коты. Она просто села перед норкой и стала ждать.

— Пускай ждёт, — прошептал я.

Так мы и лежали. Каждый раз, осторожно выглядывая из норки, я видел кошку.

— И не стронулась, поди, — ворчал Вильгельм.

Время тянулось и тянулось.

Мы уже думали, что помрём с голоду в этой норке, если на фермерском дворе живут несколько кошек, как утверждал Вильгельм, и если они сменяют друг дружку на посту.

Вдруг мы услышали громкий лай и кошачье шипение.

Я осторожно высунул голову из норки и увидел, что собака загнала нашу кошку на дерево и лает на неё. Это был пудель. А не знаком ли я с ним? Ну конечно, это был Изегрим!

— Изегрим! — закричал я и побежал к нему. — Изегрим!

Не сразу услышал меня пудель, так громко и отчаянно он лаял на кошку. Та сидела на ветке и шипела в ответ.

— Привет! — наконец сказал он. — А ты кто такой?

— Я Бобромыш, помнишь меня?

— Ах, так, значит, ты — пропавший сын. Вот родители-то твои обрадуются!

— А ты знаешь, где они?

— Да, — кивнул Изегрим, — конечно. Они теперь живут у нас.

— У вас?

— Это Вильгельм, мой друг, он швейцарец.

— Очень приятно. Ну что ж, за мной.