Виртуальный ангел - Ирина Молчанова

Карина заметила, как поникли плечи Рихарда Петровича, и огорченно опустила глаза. Многие строгие учителя любили говорить: «Чем к вам лучше относишься, тем вы хуже». Так и получалось. Добрых, мягких людей ни во что не ставили. Их обзывали, над ними издевались, у них срывали уроки. Карина таких учителей жалела. Часто ей представлялось, как они приходят домой и жалуются своим домашним на неудачи, как переживают перед каждым новым уроком, как изо дня в день твердят про себя: «Все – уволюсь!» – но по нерешительности остаются и продолжают мучиться. Рихард Петрович был неуверенным в себе, скромным, но душевным человеком. Он прощал злые шутки двоечникам, всегда приходил ученикам на помощь и, как никто другой в школе, любил театр.

– Ребята, – прокашлялся учитель, – это наши Пьеро и Мальвина, познакомьтесь, пожалуйста, и начнем...

– М-да, – утомленно прикрыл глаза Рома, – накрылся наш с Жекой поход в компьютерный клуб. Засада!

Дверь в актовый зал распахнулась, и на пороге возникла учительница географии в малиновом брючном костюме, только на этот раз без повязки «Дежурная».

– Милые мои! – воскликнула она. – Какие же вы все молодцы, что пришли!

– Попробуй тут не приди, – со стоном протянула лиса Алиса, стаскивая с лица маску и откидывая за спину пушистую рыжую гриву в мелких кудряшках.

Географичка остановилась возле Ромы и закинула руку на плечо Карине.

– А это, надо думать, наша Мальвина?! – Учительница погладила ее по волосам. – Какой удачный выбор, ах, как похожа, как похожа!

Рома демонстративно зевнул.

– Татьяна Николаевна, может, начнем уже?

– Так! – учительница одобрительно улыбнулась комкавшему край своего пиджака обэжэшнику. – Где наш сценарий?

Рихард Петрович метнулся на сцену за занавес, через минуту вернулся с листами в папках и стал неловко раздавать их ученикам.

Когда у каждого появился сценарий, географичка возмутилась:

– А где же Буратино?

– А Буратино домой пошел, сказал, у него голова болит, – объяснил маленький мальчик с собачьим хвостом.

– Деревянная голова и болит... гм, странно, – Татьяна Николаевна рассмеялась. Но никто не отреагировал на шутку, поэтому она посерьезнела и заявила: – Обойдемся без Буратино!

Сперва они читали сценарий по ролям, потом начали репетировать сцены. Кот Базилио картавил, маленький мальчик вместо «Гав», лаял «Аффф», Карабас-Барабас говорил слишком тихо, лиса Алиса, казалось, вот-вот помрет прямо на сцене, такой у нее был усталый вид, а Пьеро...

– Ро-о-ома! Ромочка, – качала головой географичка. – Ты же влюблен, давно и безнадежно влюблен в Мальвину! Ну почему же ты этого не показываешь?!

– Да как показывать-то?! – сердился Рома.

– Ты должен пасть на одно колено! – неожиданно осенило учительницу.

Карина бросила тоскливый взгляд на стенные часы, стрелка которых медленно ползла к пяти, и снова уставилась в сценарий.

Тихо ругаясь, влюбленный Пьеро опустился на одно колено и уже в десятый раз без всякой интонации начал читать:

– Мальвина бежала в чужие края, Мальвина пропала, невеста моя. Рыдаю...

– Ро-о-ома! – оборвала Татьяна Николаевна. – Ну я же тебе уже показывала! – Географичка в сердцах опустилась на одно колено, протянула к Карине руки и вскричала: – Рыда-а-аю! Не зна-а-аю... Тяни гласные, Ромочка! – Учительница поднялась и положила ладонь ему на голову. – Давай еще разок!

– Че-е-ерт, – выдохнул Рома.

– Во-о-от! – захлопала в ладоши учительница. – Умничка, ты все понял! Тяни гласные! Давай!

Рома некоторое время задумчиво смотрел в одну точку, потом вытянул руки и с придыханьем заголосил:

– Мальвина бежжа-ала в чужие края, Мальвина прропа-ала, – парень всхлипнул, закрыл лицо ладонями и чуть тише прошептал: – Невеста моя! – Тело его затряслось. – Рыда-аю – не знаю, куда мне деваться! – Пьеро медленно поднялся и обвел всех присутствующих взглядом из-под опущенных век. – Не лучше ли с кукольной жизнью расстаться?

Некоторое время все молчали, ошеломленно переглядываясь, а потом раздались громкие хлопки аплодисментов и от дверей актового зала отделились две темные фигуры.

– Кто бы мог подумать! – послышался язвительный голос Гали Решеткиной. – Ромчик, да ты звезда!

Девочки подошли к сцене, и Света заметила:

– А роль Мальвины, между прочим, директор пообещал мне!

Татьяна Николаевна восторженно обняла Рому.

– Молодец! Талант!

Обэжэшник тем временем радостно подбежал к краю сцены и воскликнул:

– Девочки, нам нужны еще актеры!

– И какие же? – осведомилась Галя, поправляя и без того идеально уложенные белые волосы.

– Бу-ра-ти-но! – объявил Рихард Петрович, расплываясь в счастливой улыбке.

Галя изумленно моргнула и поднесла указательный палец к своему аккуратному носику.

– Кто-кто?

– Буратино, – уже куда неувереннее и совсем безрадостно пробормотал учитель.

– Какой я вам Буратино! – опешила Решеткина, глядя на подругу и продолжая тыкать себя в кончик носа. – Слыхала, Свет?

Света скривилась.

– Ну а мне что вы можете предложить?

Татьяна Николаевна нахмурилась, но тут же лицо ее просветлело.

– Дуремар! Торговец пиявками!

В установившейся тишине можно было услышать тиканье часов, пока по залу не разнесся дикий, пронзительный хохот мальчишки с собачьим хвостом. Он обхватил себя обеими руками, согнулся пополам и визжал, повторяя между приступами смеха:

– Пиявка, пиявка с коричневым пу-у-узом... пи-ия-явка...

За мальчишкой смех пробрал и остальных. Поначалу некоторые пытались сдерживаться, но, глядя на лицо Светы, разулыбался даже тактичный Рихард Петрович.

– Ха-ха, очень смешно, – отрывисто произнесла Света, нервно накручивая на палец кончик длинной косы.

– Пойдем отсюда, – потребовала Галя, хватая подружку за руку.

Девочки с гордо поднятыми головами прошествовали вдоль сцены и картинно хлопнули дверью.

– Продолжим? – неуверенно спросил обэжэшник, проводя ладонью по взмокшему лбу.

– Думаю... – начала Татьяна Николаевна, но Рома не дал ей закончить, выпалил:

– На сегодня хватит! – схватил рюкзак, спрыгнул со сцены и, ни с кем не прощаясь, убежал.

Географичка вздохнула.

– Именно это я и хотела сказать. Давайте по домам, ребята, всем спасибо, все молодцы.

На улице уже успело стемнеть. Зажглись фонари. В лицо летели огромные хлопья мокрого снега. При каждом вздохе он норовил забиться в нос, в рот, снежинки липли к шарфу, куртке, белым слоем покрывали рюкзак и сапоги.