Огненная Энна - Шеннон Хейл

Отряд Джерика двигался на юг. «Четыре дня» — так сказал принц. «Четыре дня», — повторяли лесные парни друг другу. Каждый вечер они устраивали тренировки возле костров, взмахивая мечами, рубя воздух и смеясь. Энна наблюдала за ними, встревоженная их легкомыслием. Два года назад, когда Изи и ее друзья разоблачили фальшивую принцессу перед королем Байерна, предавшие Изи соотечественники обнажили мечи и вступили в бой с королевскими стражами. Энна тогда очутилась в самой гуще битвы, она слышала свист дротиков, видела, как солдаты убивали друг друга. И она не забыла, что результатом этого сражения стало множество трупов, а еще она помнила растерянные взгляды и дрожащие руки юношей, научившихся убивать.

Но в основном Энна наблюдала за Лейфером. Он каждый вечер разжигал костры, раз уж все в лагере принца знали о его даре. Один раз к Лейферу подошел какой-то мальчик лет четырнадцати, основательно вооруженный, сел рядом и стал умолять научить его управлять огнем.

— Я воин, как и мой дед, — говорил он. — Я хочу сжечь моих врагов и порадовать короля.

Лейфер оглянулся на Энну, которая стояла неподалеку и жарила на огне хлеб, и покачал головой:

— Я не могу научить тебя. Иди к своему костру.

Мальчик ушел рассерженный. А Энне на мгновение показалось, что она увидела светлый краешек пергамента, высунувшийся из-под плаща Лейфера. Но брат запахнулся поплотнее и забарабанил пальцами по груди.

— Ты поступил правильно, — сказала Энна, садясь рядом с ним.

— Вот видишь, — откликнулся брат, — ты уже гордишься мной. А ведь ты думала, что я только на то и гожусь, что рубить деревья да искать самых противных жуков, чтобы класть их тебе на подушку.

Энна сунула брату в руку горячий ломоть хлеба и засмеялась над тем, как осторожно Лейфер схватил хлеб и стал дуть на него.

— Расскажи мне побольше об огне, Лейфер. Неужели дар вдруг ни с того ни с сего проснулся в тебе? Или ты что-то узнал из того пергамента, который нашел в Лесу?

Лицо Лейфера напряглось.

— Не думаю, что нам стоит говорить об этом.

Энна не стала спорить, она просто принялась за ужин, прислушиваясь к гневному шепоту огня, вгрызающегося в бревно.

Немного погодя Лейфер вздохнул, сдаваясь:

— Ты моя сестра, ты — вся моя семья, и умнее тебя я никого не знаю. И помню, что ты говорила… Если ты хочешь, чтобы я попытался научить тебя, я это сделаю.

Энна заколебалась:

— Нет… Думаю, это очень опасно, и я хотела бы, чтобы ты вообще в это не впутывался. Я хочу сказать, подумай о том, что творит огонь. Он пожирает все. Он уничтожает.

Лейфер немного помолчал, раздумывая над ее словами:

— Но огонь делает и многое другое.

— И заполняет дымом твои мозги, — откликнулась Энна.

— И дает тепло и свет, и делает ночь прекрасной, а пищу — вкусной, и заставляет меня чувствовать себя…

— Обожженным, — перебила его Энна.

— Живым, — возразил Лейфер.

«Живым…» — подумала Энна. Глаза Лейфера стали ярче, кожа выглядела более здоровой и розовой, не такой бледной, как у всех живущих под покровом Леса. Энна содрогнулась. Этот дар и вправду предлагал множество возможностей творить добро… Да, Изи предостерегала ее, и Энна доверяла интуиции своей подруги, но, возможно, Лейфер знает что-то такое, о чем она и не подозревает?

Энна бросила в костер несколько толстых веток, и они с братом стали молча наблюдать за тем, как они чернеют и сгорают. Энну всегда по вечерам притягивал огонь, но она раньше не думала о том, что об огне можно знать нечто особенное, что существуют тайные пути огня и что владение такими знаниями дает силу. Потом Энна стала размышлять над словами Изи: ведь действительно, понимание языка животных или природных явлений — это особый талант, и одни люди более способны к таким вещам, чем другие.

«Значит ли это, — думала Энна, — что если мой брат обладает подобным талантом, то и я, возможно, тоже?»

Эта мысль показалась ей правильной. Каждый раз, созерцая огонь, Энна ощущала уверенность в том, что она могла бы научиться, и ощущала внутри себя, в груди, некое местечко, где горело это желание…

Отряд шагал от рассвета до заката. Они шли по широкой каменистой дороге, иногда спускавшейся к полям. Фермерши стояли в дверях своих домов, обняв детей, и со слабой надеждой смотрели на маленькую лесную армию принца, состоявшую всего-то из трех сотен воинов.

Изи и Энна вместе с двумя лесными женщинами ехали в фургоне с припасами. Конечно, Изи следовало бы ехать верхом на Альвадо, но она заявила, что не хочет тащить его в горнило битвы, а Энне хотелось быть как можно ближе к подруге, чтобы позаботиться о ней, когда ветер станет невыносимым. Лесные женщины говорили о Тире. Изи не слишком много знала об истории взаимоотношений двух стран, поэтому женщины рассказали ей о военном прошлом Байерна, вплоть до дней правления нынешнего короля, и о том, как прежде армия Байерна вторгалась в Тиру. Нынешнее мирное поведение Байерна выглядело слабостью.

— Да ведь так оно и есть, — сказала Энна. — Потому что нас застали врасплох, и теперь мы движемся на юг, туда, где война началась без нас.

Изи кивнула:

— Король недооценил накопившуюся ненависть.

— Да, — согласилась одна из женщин, волосы которой были спрятаны под желтым шарфом. — Тирианцы помнят нашу жестокость, да ведь мы такими и были. Они не отступят, пока не увидят, что мы пролили крови вдвойне за каждого убитого тирианца и заплатили по два бушеля пшеницы за каждый сожженный бушель на их полях.

Лесные женщины замолчали, а Изи встревожилась. Ветер трепал ее волосы и одежду, и она смотрела на Энну, как утопающий, который вот-вот погрузится в воду с головой. Хотя день стоял теплый, Энна укрыла подругу толстым одеялом, так что ветер мог добраться только до лица Изи. Похоже, это немного помогло. Через какое-то время Изи задремала, и Энна выбралась из фургона, желая немного пройтись. Финн шагал неподалеку, и Энна пошла в ногу с ним.

— С добрым утром, солдат, — сказала она.

Финн кивнул, продолжая смотреть прямо перед собой.

— Финн, почему ты пошел воевать? Ты же не должен…

— Я иду потому, что два года назад король даровал мне копье и щит. Я хочу показать, как благодарен за это, хочу защищать королевство и помогать людям.