Фридрих Львиный Зев верхом на шмеле - Верена Райнхардт

Офрис еще секунду непонимающе смотрела на старушку, а потом запрокинула голову и засмеялась так, что по залу прокатилось эхо.

— Хорошо, пусть так! Подумай как следует: может, заберешь свой вызов, пока не поздно?

— Этого не будет, — ласково ответила Грюндхильда. — Как быстро ты сможешь собрать своих подданных? Нам нужны зрители! А то что за поединок без публики?

Жители Белоскалья и так были в большом возбуждении, ведь сегодня армия должна была выступить в поход, а когда вдруг множество солдат, идущих ко дворцу, наводнило город, выманить на улицы всех обитателей города оказалось проще простого. У дворца происходило что-то в высшей степени захватывающее.

Придворные Офрис и все тайные соглядатаи — включая Оскара — тоже быстро собрались во дворе дворца. Не прошло и получаса, как для поединка все было готово. Местом действия была выбрана белая мраморная площадь перед дворцом, затененная бесчисленными красными флагами с золотым солнцем. Соглядатаи теснились в первых рядах, на коньке крыши сидели Совини и Ангостура. Небо кишело мухами, жуками, осами и шершнями, которые наблюдали за происходящим сверху.

— Как думаешь, у Офрис есть шансы против Грюндхильды? — шепнул Фридрих Брумзелю.

— Никаких, — шепотом же ответил Брумзель. — Разве что у Офрис в запасе остался еще какой-нибудь гнусный фокус.

— Нашу старушку ничто и никто не сломит, — уверенно прорычал Кальссон. — Так что пусть куколка готовится!

У Фридриха пересохло во рту, когда резкий звук трубы возвестил о начале боя, и соперницы понеслись друг на друга: Офрис, статная, в сияющих доспехах и с развевающимися по ветру волосами — если прищурить глаза, могло показаться, что это Грюндхильда Великая в молодости, — и настоящая Грюндхильда, вполовину ниже Офрис, в халате и ажурном платке, разве что с зазубренным мечом в руке.

Клинки скрестились. Посыпались искры. Фридрих вспомнил сказание и Язык Пламени, меч Грюндхильды. Очевидно, огонь в нем с тех пор не иссяк, несмотря на старый и ржавый вид. С каждым ударом, нападала Грюндхильда или защищалась, вокруг рассыпались искры. А что за безумную пляску устраивали эти две воительницы!

— Если так и дальше пойдет, они еще кого-нибудь из зрителей ранят! — ужаснулся Кальссон.

Грюндхильда была меньше, но сейчас это оказалось преимуществом: ей легко было уворачиваться от ударов Офрис и атаковать сзади. Офрис отражала все удары, но Фридрих не мог отделаться от странного ощущения, что Грюндхильда как будто вообще по-настоящему и не нападала, и не хотела ранить Офрис. А та, напротив, каждое движение воспринимала с убийственной серьезностью. Скоро волосы у нее дико разметались, щеки покраснели, и с каждым ударом она испускала яростный вопль. Грюндхильда в своем ажурном вязаном платке лишь приплясывала вокруг и играючи замахивалась.

— Знаешь, — ласково прошамкала она, — надо было больше упражняться в доспехах, чем без. А то теперь тебе за мной не угнаться.

Офрис, разъяренная как оса, с громким криком погнала Грюндхильду назад.

— А может, лучше было бы и вовсе без доспехов, одной хорошей кольчуги вполне достаточно, — с улыбкой продолжала Грюндхильда.

В ярости Офрис схватила Грюндхильду за платок, чтобы она не могла увернуться. Но та, хихикая, змеей выскользнула из платка.

Фридрих подумал про себя, что, хотя в сказаниях о героях насмешки и бахвальство всегда сопровождают поединки, было бы лучше, если бы сейчас Грюндхильда сконцентрировалась на битве. В конце концов, на карту поставлено слишком многое.

Тут вдруг Грюндхильда упала, схватившись за колено. Офрис так растерялась, что застыла с поднятым мечом, вместо того чтобы обрушить его на лежащую на земле старушку.

— Извини, — прошамкала Грюндхильда. — Артроз.

Офрис с хриплым криком бросилась на Грюндхильду, но та уже откатилась в сторону и вскочила на ноги. Офрис снова начала теснить ее назад.

— Грюндхильда, осторожно! — закричал Тальпа. — Сзади лестница!

— Сынок, я тут когда-то жила! — крикнула Грюндхильда в ответ и позволила оттеснить себя ровно до первой ступеньки, прежде чем начать обороняться — теперь она наносила удары тоже всерьез. Офрис едва успевала парировать — так резво посыпались на нее удары и дождь из искр. Шаг за шагом она отступала, колени у нее подкашивались под мощью ударов, которые приходилось отражать. Грюндхильда гнала соперницу через весь двор, всё быстрее и быстрее. Скоро Офрис уперлась спиной в стену, как раз между двумя красно-золотыми флагами. Все зрители затаили дыхание. А Фридрих уже даже не помнил, когда он в последний раз нормально дышал. Офрис уткнулась в стену. И что теперь?

Среди ударов, сыпавшихся на нее, Офрис вдруг подняла меч вверх, прыгнула вперед и с воплем обрушила его на Грюндхильду. Меч скользнул по Языку Пламени, опять посыпались искры, а потом соперницы закружились одна вокруг другой — в доспехах Офрис отражались искры, — и вдруг всё снова затихло. Офрис опять оказалась спиной к стене, перед ней — маленькая сгорбленная фигурка Грюндхильды. Она высоко поднимала Язык Пламени, так что его острие упиралось прямо в неприкрытую шею Офрис. Королева, тяжело дыша, вжималась в стену и не решалась пошевелиться. Казалось, она лихорадочно обдумывает следующее движение.

— Похоже, я победила, — радостно заявила Грюндхильда таким тоном, будто речь шла о карточной игре.

Глаза Офрис сверкнули, и в следующий момент ее меч взлетел вверх и лязгнул о клинок Грюндхильды. Это продолжалось всего один миг, а потом пораженные зрители заметили, что меч Грюндхильды ничуточки не переместился. Грюндхильда продолжала неподвижно стоять на месте. Она даже бровью не повела. А на сияющем мече Офрис в том месте, где он ударился о ржавый Язык Пламени, образовалась зазубрина. Офрис потрясенно уставилась на меч Грюндхильды, который выглядел так, будто вот-вот рассыплется на куски. Судя по всему, она начала подозревать, что, возможно, он не из обычного железа.

Наконец упорство Офрис было сломлено, меч выпал из ее дрожащей руки и грохнул о каменные плиты двора. В наступившей затем тишине можно было услышать, как падает булавка. Даже жужжание крыльев насекомых на какую-то долю секунды затихло.

Грюндхильда железным взглядом смерила Офрис.

— Теперь ты королева? — прошептала Офрис. — Так все должно закончиться? Это и есть моя история? Что ж за безумие такое?

— Видишь ли, деточка, — ласково сказала Грюндхильда, — все, что ты здесь устроила, — это вовсе не твоя история. Это твоя ошибка.

— А чья же это история? — вскричала Офрис (правда, не очень громко, потому что меч всё еще упирался ей в шею). — Чья же, если не моя?

Грюндхильда беззубо улыбнулась:

— Моя, конечно. Так всегда было. И если бы ты внимательно читала книги, ты бы сама всё поняла. Я же это предрекала!

Офрис эти слова совершенно сбили с толку.

— Какие книги? — пролепетала она.