Огонь и заклятие, или Восемь дней с Люком - Диана Уинн Джонс

– Нет, я не рыцарь, – сказал Дэвид. Миссис Терск как раз принесла второе. – Но ведь и вы не дева в беде.

Астрид побагровела и сердито зыркала на Дэвида все время, пока миссис Терск расставляла тарелки с черным мясом в черном соусе. Мясо было черное, потому что подгорело. На вкус оно было ужасное, такое ужасное, что даже дядя Бернард обратил внимание.

– Мясо-то подгорело! – капризно протянул он. – По-моему, оно несъедобное.

Все, кроме Дэвида, с радостью отложили ножи и вилки. Но Дэвид был такой голодный после восстановления стены, что все равно почти все съел, а остальное оставлять было уже как-то жалко.

– Этот мальчик ужасно неразборчив, – заметил дядя Бернард, когда миссис Терск вернулась узнать, в чем дело.

– Миссис Терск… – начала тетя Дот.

– Ума не приложу, как так вышло! – всплеснула руками миссис Терск. – Еще пять минут назад было отличное мясо. А потом я подала суп, возвращаюсь назад, смотрю – а оно все черное. А на столе ведь стояло. С огня я сняла.

– Я бы сказал, что оно в течение длительного времени подвергалось воздействию очень жаркого пламени, – сказал дядя Бернард, тыкая мясо вилкой. – Миссис Терск, я нахожу ваши оправдания неадекватными.

– Адекватными или нет, а это чистая правда! – воскликнула миссис Терск. И при этом злобно посмотрела на Дэвида, как будто хотела свалить вину на него, если бы только могла.

– И суп тоже был пригоревший! – сказала Астрид.

– Когда я выносила его с кухни, он был чист как слеза, – заявила миссис Терск. – Говорите что хотите, а я ничего не понимаю.

И миссис Терск еще минут пять во все горло распространялась о том, что ничего не понимает ни про суп, ни про мясо.

– Ладно уж, несите пудинг, – сказал голодный кузен Рональд, и миссис Терск сердито удалилась за пудингом.

Пудинг тоже пригорел, и миссис Терск опять ничего не понимала.

– Он же был чист как слеза! – говорила она. – Просто идеальный был пудинг! А теперь поглядите, что такое!

– Ох, вот только не начинайте все сначала! – прервал ее кузен Рональд. – Принесите, пожалуйста, хлеба и сыру и попытайтесь хотя бы их не спалить, если получится.

К счастью, спалить хлеб и сыр миссис Терск никак не могла, и все жадно принялись есть. Дэвид был доволен. Он надеялся, что в кои-то веки сможет поесть по-человечески в этом доме. Хлеб, правда, был слегка черствый, но на удивление сытный, а сыр был острый, оранжевый, какой Дэвид особенно любил.

– Знаешь, мама, – сказал кузен Рональд, захапав себе чуть ли не половину острого оранжевого сыра, – миссис Терск ужасно готовит. Нельзя ли нанять кого-нибудь другого?

Это была превосходная идея. Сердце Дэвида вновь исполнилось теплых чувств к кузену Рональду, хотя тот и взял себе так много сыру.

– Пожалуйста, Рональд, попробуй нанять кого-нибудь другого, – предложила тетя Дот, раз и навсегда положив конец этой идее. – Дэвид, будь любезен, прекрати так набивать рот, это некультурно. Если уж не можешь найти в себе признательности, по крайней мере, не делай вид, будто мы тебя тут голодом морим.

Это был как будто сигнал: все четверо тут же снова набросились на Дэвида. А на самом деле им всем просто стало ужасно стыдно от того, что Дэвид сказал за обедом, и они не могли ему этого простить. И они снова принялись талдычить о том, какой он неблагодарный, и наконец Дэвид не выдержал.

– Не знаю, с чего вы взяли, будто я неблагодарный, – сказал он. – Я был вам очень благодарен, пока вы на меня не накинулись. А теперь я никакой признательности не испытываю. И никто бы не испытывал.

– Та-ак! – прорычала тетя Дот.

– А давайте все-таки поедем в Скарборо? – встряла Астрид.

Кузен Рональд отодвинул стул и подошел к двери, ведущей в сад.

– Ну все! – объявил он. – Пойду пройдусь.

И вышел.

А остальные трое остались в столовой. Дэвид отчаянно пожалел, что нельзя и в самом деле взять свои слова обратно, и тут вошла миссис Терск, размахивая, точно флагом, белым полотенцем с черно-красными разводами. Она была твердо намерена отыграться на Дэвиде.

– Вы только посмотрите!.. – начала она.

Но продолжить ей не дали, потому что тут ворвался кузен Рональд, стенающий от гнева. В руках кузен Рональд держал что-то вроде зеленой колбаски, на которую наступили.

– Мои кабачки! – вскричал он. – Вы только посмотрите, что этот щенок сотворил с моими кабачками!

И Дэвида снова отправили в постель. Единственным утешением, которое он сумел найти, поднявшись по лестнице и хлопнув дверью, было то, что кузен Рональд даже не заметил, что со стеной что-то не так. А в остальном все было ужасно. Ну так просто нечестно! Дэвид же правда хотел быть признательным, если бы они только оставили его в покое, но именно этого-то они делать и не собирались.

Дэвид плюхнулся на кровать и с тоской уставился в окно. А ведь там, в конце сада, его небось Люк ждет… Стоял жаркий, золотой вечер. За окном вилась мошкара, вдали кружили ласточки. Дэвид думал о том, сколько всего они могли бы сделать вместе с Люком, и чувствовал себя ужасно несчастным. И поскольку делать было больше нечего, он достал из кармана коробок и яростно чиркнул спичкой. Дом сгорит? Ну и пусть, так им и надо!

И почти тут же за окном раздался стук и шорох. Дэвид мгновенно очутился у окна. Люк лез наверх, цепляясь за плющ, как мартышка.

– Ух ты, вот здорово! – воскликнул Дэвид, и все его уныние сразу развеялось.

Услышав голос Дэвида, Люк задрал голову и улыбнулся. И потерял равновесие. «Ой!» – сказал Люк. Раздался треск, и плющ оторвался от стены, унося с собой Люка. Дэвид высунулся в окошко как можно дальше и поймал Люка за руку, которой тот отчаянно размахивал. Он тянул-тянул и наконец втащил Люка на подоконник. Оба хохотали – несколько истерично, как бывает с перепугу.

– Спасибо! – сказал Люк.

– Ты погляди на плющ! – воскликнул Дэвид, и оба снова сдавленно захихикали.

Оторвавшиеся плети плюща свисали со стены, словно здоровенный куст, и листья на них скукожились и побурели, как обожженные. Дэвид в глубине души пришел в ужас, но Люка это ничуть не встревожило.

– Ладно, придется еще немного смухлевать! – сказал он. – Подержи-ка меня, я этим займусь.

Дэвид обхватил Люка за пояс, тот высунулся в окно. Он как-то сумел ухватить плющ, подтянуть его обратно и зацепить за гвоздики, по которым он вился. Растение осталось висеть, по-прежнему вялое и пожухлое, но все-таки уже не так бросалось в глаза, что его оборвали.

Потом оба обернулись в сторону комнаты, и Дэвид с ужасом обнаружил, что зажженная им спичка по-прежнему продолжает гореть на полу. Он кинулся к спичке и затоптал огонь.