Чистопородный воришка - Давиде Морозинотто

Когда солнце скрывается за крышами Парижа, а ночная мгла окутывает трубы домов, город начинает переливаться огнями, словно звёздный небосвод. Городские огни зажигаются потихоньку: сначала электрический свет заливает широкие бульвары, затем вдоль улиц вспыхивают старые газовые фонари. Загораются окна домов, ресторанчиков, театров, витрины пока ещё открытых магазинов… Так до тех пор, пока ночь окончательно не опустится на город и Париж не превратится в «город огней».

Вот только окна на последнем этаже одного высокого и узкого парижского особняка в тот вечер так и не зажглись. Дом этот возвышался на улице Викто́ра Массе́ под номером 12 в квартале Монмартр.

Только не подумайте, что в доме никого не было, совсем наоборот. Просто его обитатель умел видеть даже в кромешной тьме. Вас это не должно удивлять – всё дело в том, что хозяином дома (а вернее, мансарды) был кот. Огромного чёрного котяру звали Мистер Луноброд, а родом он был из Америки.

Когда кот оставался дома один, он обожал забираться на свою мягкую бархатную подушку у окна и с высоты наслаждаться видом Парижа.

– Эй, сэр, – пропищал чей-то голосок. – Прикажете зажечь свечу? Или, может быть, керосиновую лампу?

Это говорил полевой мышонок по имени Люк Мыше́лло. Он был верным помощником Мистера Луноброда. Обычно люди думают, что коты и мыши не ладят друг с другом, но это глубокое заблуждение. Единственные настоящие враги котов – это собаки, которых ещё зовут пустолайками.

– О нет, благодарю, – учтиво ответил кот, вытягивая лапы. – Хочу ещё полежать и полюбоваться на этот дивный вид! Скажи-ка лучше, куда подевался Оливье?

Оливье́ Бонне́ был третьим обитателем мансарды. У этого художника было золотое сердце и внушительное пузико. Все дни напролёт он писал картины, а по вечерам любил читать, положив Луноброда себе на колени. Оливье, как и все люди, был немного наивным. Например, художник полагал, что настоящий хозяин дома – это он!

На кошачьем языке Луноброд называл Оливье «повелителем еды» (коты считают, от людей только и пользы что приносить кормежку). На самом деле кот и художник были закадычными друзьями. Даже по утрам, торопясь на работу, Оливье не забывал поправить лежанку и почесать шейку своему усатому другу.

– Гм… – озадаченно произнёс Люк Мышелло. – Сказать по правде, художник с самого утра носа не показывал.

Оливье вышел из дома ни свет ни заря, пробурчав, что днём будет рисовать, а вечером навестит господина Прюнье́…

Луноброд тревожно задёргал усами, а затем печально и протяжно вздохнул. У господина Прюнье была художественная галерея, там он продавал богачам-коллекционерам картины Оливье. А ещё Прюнье был ловкий плут и пройдоха – ему всегда удавалось обвести бедного художника вокруг пальца и тайком от него прикарманить деньжата.

Из галереи бедняга Оливье обычно возвращался понурым, с потухшим взглядом. Луноброду приходилось тратить целый вечер, чтобы вернуть хозяину его прежнюю весёлость.

– Будем надеяться, что… – начал говорить кот.

Тут дверь широко распахнулась.

– Луноброд! Привет, мяука, а вот и я! – раздался звонкий голос.

Вспыхнул яркий свет, и Люк Мышелло поспешил юркнуть в свою норку. (Хотя Оливье был и добрый малый, но, как многие люди, совсем не выносил вида мышей.)

Художник живо сбросил плащ на пол, закинул берет на вешалку и танцевальным шагом прошёлся по мансарде. А так как толстяк весил больше ста килограммов, то пол заходил ходуном, как при землетрясении.