Гладиаторы «Спартака» - Георгий Миронов

— Не считаю, предполагаю, — деликатно поправился Патрикеев.

— Но почему?

— Их не волнуют частности, им важно знать нашу стратегию, чтобы успеть что-то поменять на шахматной доске. А о стратегии говорим обычно в твоем кабинете: и я, и Тимур Маев, и Кожемяко, и другие начальники отделов, и старшие следователи по особо важным делам....

— Вот черт! Неприятно... Слушай, а давай выпьем водочки! Здесь, помнится, хорошая водка была.

— И не только водка. Давай-ка возьмем соленых грибочков, капустки квашеной, сельдь здесь изумительная, а к ней картошечки горячей, — подхватил гурман Егор.

— Все, не продолжай дальше, — отмахнулся от него Кардашов. — Выпьем и съедим то, что перечислил, иначе будет голодный обморок. А ведь в три часа обедал.

— Ну, после нашей столовки сразу можно начинать ужинать.

Расторопные молодцы принесли заказ, заботливо разложили гостям в тарелки и селедочку, и дышащую парком картошку, и ароматную квашеную капусту, и слезящиеся соленые грибочки.

— Давай по порядку, — предложил Кардашов, когда выпили по первой.

— Во-первых, по, скажем так, устойчивой преступной группе под руководством криминального господина по кличке Барончик, — неспешно начал Патрикеев. — К сожалению, то, о чем я тебе докладывал еще три месяца назад, оказалось подтвержденным агентурными сведениями: брошь и перстень, похищенные в Калининграде и Санкт-Петербурге, картины Франсуа Буше, Фрагонара, Кустодиева, похищенные в музеях ряда приволжских городов, потеряны для нас. Похоже, безвозвратно. Они, по данным моих агентов, находятся в тайной личной коллекции барона де Понсе. По закону мы их никак не можем потребовать обратно, ибо не можем официально доказать, что вещи у него. Это наши предположения.

— Ты же говоришь, агенты...

— Агенты видели работы в особняке Барончика. Но агентов-то мы раскрывать пока не можем. Нам нужно заманить барона де Понсе в Россию, показать, как много мы о нем знаем, и предложить сотрудничество: он сдает все похищенные на своей исторической родине раритеты, прекращает вести в России криминальный бизнес, связанный прежде всего со скупкой сырых алмазов, а мы прекращаем против него уголовное преследование.

— Не слишком ли жирно будет этому мерзавцу?

— Ты сам законник, Борис Михалыч, — пожал плечами Патрикеев. — Знаешь: по закону мы ему пока ничего предъявить не можем. А с агентурными данными, подозрениями и предположениями на наше требование об экстрадиции барона в Москву на Интерпол нечего и пытаться выйти. Как тебе грибочки?

— Отменные. Ты абсолютно уверен, что за всеми похищениями раритетов в последние годы стоит именно Барончик? Как ты на него вышел?

— Я уже докладывал тебе: барона де Понсе сгубило наличие двух страстей. Одна — к драгоценным камням, привела его к криминальной торговле сырыми алмазами, тут у нас наработки хорошие. Он от нас никуда бы не ушел все равно. Но процесс ускорило то, что одновременно у него страсть к коллекционированию картин, рисунков, гравюр с изображением обнаженных женщин. Такие совпадения бывают крайне редко.

— А почему ты предположил, что и за «спартаковскими» проблемами последнего времени тоже стоит он?

— Да потому, что ни один, даже самый богатый человек, не рискнет последними накоплениями. А мне стало известно, что барон приобрел совершенно законно на международных аукционах ряд редчайших и очень дорогих ювелирных изделий, плюс к тому — целый ряд картин европейских мастеров от ХVI до XIX века с изображением обнаженных женщин. Значит, рассуждал я, он надеялся на очень крупный прирост капитала, причем в короткий промежуток времени. Игра в рулетку, извините, такой гарантии не дает, а вот участие в «ЕвроТОТО»...

— Но это ведь тоже лотерея, и значит...

— Лотерея. Но, увы, ничего это не значит. Этот вопрос вне нашей юрисдикции, хотя специальную аналитическую записку я в штаб-квартиру Интерпола направил. В руководстве, к которому относятся и два интересующих нас лица — барон де Понсе и Иса Назимов, оба наши бывшие соотечественники, коррупция достигла пика. Обманывают друг друга, что неизбежно для их круга, когда речь идет об очень крупных деньгах.

— A Иса Назимов?

— О нем чуть позже. Сейчас я хотел бы отметить, что, по данным моей агентуры, барон де Понсе поставил на какую-то европейскую команду, то ли «Барсу», то ли «Реал», и, будучи почему-то уверен в победе этой команды в турнире, предполагал заработать на выигрыше порядка миллиарда долларов.

— Такой порядок цифр?! — изумился Кардашов.

— Да. А при этакой надежде потратить несколько десятков миллионов на покупку новых вещиц на аукционах или того меньше — несколько сотен тысяч долларов заплатить российскому криминалитету за похищение раритетов в России, пусть даже с кровавыми следами, — вещь, я бы сказал, для этого мира естественная.

— Значит, и коллекционер Шаповалов убит по заказу Барончика?

— Без сомнений! Михаил Васильевич Аверьянов грамотно расследовал дело. Ему повезло и с бригадой. Врач-патологоанатом служил когда-то в нашем контингенте войск в Африке и был знаком, скажем так, с составом «аптечки» французских спецназовцев, которые там тоже время от времени проявлялись. В результате было доказано, что коллекционер умер не своей смертью и что инсульт был вызван введением ему специального средства в кровь — с помощью микроукола или вместе с алкоголем.

— А что за история с сатанистами, с отрезанной головой?

— Те, кто работал на Барончика в этой бригаде, немного опоздали. Наши эксперты уже установили причины смерти. Но «шестерки» барона, для того чтобы пустить следствие по ложному следу, отрезали в морге и выкрали голову коллекционера. Нет головы — нет оснований подозревать кого бы то ни было в убийстве Шаповалова. Ибо следы яда можно было найти, и то в результате сложнейшего анализа лишь в мозгу. А чтоб еще больше запутать следственную группу Мосгорпрокуратуры, выкрали голову коллекционера и оставили такие красноречивые следы, что никаких вроде бы сомнений — действовали сатанисты.

— В общем, сами перемудрили?

— Выходит так. И тут надо отдать должное Аверьянову: все сам раскопал. Я ему ну самую чуточку помог, и то по своей части.

— Насколько я понимаю, именно с «дела об убийстве коллекционера» ты и взял в детальную разработку барона де Понсе? — сказал Кардашов.

— Да, — кивнул Патрикеев. — Поскольку в этом деле явно сошлись два заказа: на обнаженную натурщицу — рисунок Уильяма Хогарта, и на роскошную брошь.

— А что со второй брошью? Ты и в самом деле нашел ее?

— Это было делом техники.

— И где же она?

— По закону перешла после окончания расследования дела во владение государства, поскольку наследников у Шаповалова не нашлось. Ныне она экспонируется в Питере в Музее дворянского быта. Это как бы моя дружеская услуга музею, и так пострадавшему от барона. По моим данным, именно по его заказу из музея еще в прошлом году была похищена одна старинная драгоценность. Доказать не могу, но если бы мне дали ордер на обыск в особняке барона в Париже, точно там бы нашел.