Северное сияние - Нора Робертс

— Может, да, а может, нет.

— Поговорим о феврале восемьдесят восьмого. Где ты тогда был?

— Откуда я могу знать?

— Ну, вспомни, восемьдесят восьмой, «Лос-Анджелес Доджерс» выиграли чемпионат, а «Редскинз» — кубок. А еще Шер получила Оскара.

— Это все для вас, с Большой земли, имеет значение. А по мне — это чушь собачья.

— А еще в феврале того года Сюзан Бутчер в третий раз выиграла «Айдитарод». Неплохой результат для барышни из Бостона, а? Пробежала за одиннадцать дней и двенадцать часов. Может, это освежит твою память?

— Освежит. Я на той гонке две сотни баксов проиграл. Чертова баба!

— Итак, что ты делал на протяжении двух недель до гонки? До того, как лишился двух сотен?

— Когда мужик лишается денег из-за бабы — он это помнит. Но совершенно необязательно помнить, когда ты отлил или почесал себе зад.

— Ты никуда не ездил?

— Я ездил куда хотел и когда хотел. Как и теперь.

— Может, и в Анкоридже был? И видел там Гэллоуэя?

— Да я в Анкоридже был столько раз, что и не сосчитать. Двести миль в наших краях — ничто. Может, и видел его там пару раз. Я много кого там видел. У меня свои дела, у них — свои.

— Если станешь упрямиться — вина ляжет на тебя.

У Бинга злобно сверкнули глаза.

— А что это ты мне угрожать вздумал?

— А что это ты скрытничаешь? — Нейт откинулся назад с кружкой кофе в руке. — Ты, значит, решил, что этот жетон должен тебе достаться.

— Да уж лучше, чем какому-то чичако, да еще который своего напарника угрохал. Которого разжаловать самое время. Чудом удержался-то!

Нейта больно задело это замечание, но он сдержался и, в упор глядя на Бинга, продолжал пить свой кофе.

— Так, Бинг. Вижу, ты уроки выучил. Но дело в том, приятель, что жетон этот доверили мне. И у меня есть полное право тебя задержать, предъявить обвинение и посадить за убийство беспомощного пса.

— Я эту собаку пальцем не тронул.

— На твоем месте я бы как следует постарался припомнить, где ты был в тот момент, когда Патрик Гэллоуэй уехал из города.

— Бэрк, ну что ты толчешь воду в ступе? Хочешь свое значение показать? Макс убил Гэллоуэя, и все это знают.

— Что ты тогда так переживаешь насчет своего местонахождения?

Подошла Роза. Она несла большущий ломоть мяса и гору жареной картошки с подливкой.

— Что-нибудь еще, Бинг? — Она поставила рядом с тарелкой плошку с горохом и жареным луком.

Было видно, как Бинг борется с собой, собирается с духом. Он ответил Розе ровным, даже мягким голосом:

— Да нет, спасибо.

— Приятного аппетита. Шеф, вы скажите, если поесть надумаете.

— Разговор окончен, — объявил Бинг и подцепил мясо на вилку.

— Ну, за обедом ведь тоже можно побеседовать о том о сем? Ты «Звездные войны» любишь?

— Чего?

— Ну, кино. «Звездные войны». Люк Скайуокер, Дарт Вейдер.

— Идиот, — проворчал Бинг и мокнул картошку в подливу. — Какие еще «Звездные войны»? Дай мне поесть спокойно.

— Отличное кино. Персонажи такие яркие. Если отбросить шелуху — оно ведь про судьбу. И про предательство.

— Какая, к черту, судьба? Какое предательство? Кассовый сбор — вот для чего все это делается. — Бинг помахал вилкой и снова пустил ее в дело. — Кучка ребят носится по галактике на космических кораблях и мочат друг друга лазерными мечами.

— Точно, лазерными. Там ведь о чем? О самопожертвовании, об утратах… — Он встал. — И о том, что добро побеждает. Пока, Бинг.