Око Озириса - Ричард Остин Фримен

Конечно, нам было вовсе не туда, но на площади царила манящая прохлада, а платаны отбрасывали на покрытый гравием двор приятную тень. Мы медленно двинулись к фонтану, и я, посмотрев на девушку, заметил, что щеки ее порозовели, а взор потупился, но, когда она на мгновение взглянула на меня, ее глаза сияли, хотя на них блестели слезы.

– Вы не догадывались? – спросил я ее.

– Догадывалась… – прошептала она. – Но потом подумала, что ошибаюсь.

Некоторое время мы шли в безмолвии, пока не достигли дальней стороны фонтана, где остановились, слушая спокойный шум воды и любуясь воробьями, принимавшими ванну на краю резервуара. Невдалеке другая группа воробьев жадно суетилась вокруг кусочков хлеба, повсюду разбросанных жителями Темпла, а рядом собрались сентиментальные голуби, не обращавшие внимания на крошки и своих прожорливых соседей, раздувавшие грудки, важно расхаживавшие и приседавшие перед своими спутницами, аккомпанируя себе любовным курлыканьем.

Джульет оперлась об один из столбиков, которые поддерживали цепь в ограждении фонтана, и я положил свою ладонь на ее руку. Так мы и стояли, когда пожилой джентльмен, по виду юрист, поднялся по ступенькам, посмотрел на голубей, потом на нас и пошел своей дорогой, улыбаясь и покачивая головой.

– Джульет…

– Да? – подняла она на меня сияющие глаза.

– Почему этот старый господин улыбнулся, увидев нас?

– Понятия не имею, – с лукавой сердитостью сдвинула она брови.

– По-моему, он одобрил наше поведение, – сказал я Джульет. – Наверняка он вспомнил свою молодость и мысленно благословил нас.

– Может, и так. Милый старичок, – ласково посмотрела она на удалявшуюся фигуру, вновь повернулась ко мне, и на щеках ее заиграли прелестные ямочки.

– Вы простили меня, дорогая, за мою глупость?

– Пожалуй, еще нет, – шутливо нахмурилась она. – Глупость была прямо-таки несусветной.

– Но вспомните, Джульет, что я любил вас всем сердцем, как люблю теперь и буду любить всегда.

– Я готова простить вам все за такие слова.

В отдалении раздался сдержанный бой часов Темпла. Мы нехотя отвернулись от фонтана, окропившего нас прощальным благословением, и направились обратно к Миддл-Темпл-лейн.

– А вы, Джульет, любите меня? – прошептал я, когда мы приблизились к аркаде. – Вы не сказали…

– Разве, дорогой? – удивилась она. – Но вы и так все знаете. Вы знаете, что да.

– Господи, какое счастье! – возликовал я. – Это все, чего желает мое сердце.

Она нежно пожала мою руку, затем отпустила ее, и мы ступили под аркаду.