Идея фикс - Софи Ханна

– У меня две работы, – сообщила я ей. – У нас с мужем собственная компания, и дополнительно я работаю в фирме своих родителей.

Мы находились в той же комнате для допросов, где сидели с Китом в прошлый вторник, с той же мелкой проволочной сеткой на окне, которой обычно огораживают загоны для цыплят.

– Послушайте, какое отношение моя работа имеет к Иену Гринту? Я лишь хотела…

– Представьте, что после работы вы отправились отдохнуть – скажем, загораете себе на пляже, – и тут кто-то заявляется к вам на работу и просит дать номер вашего мобильного. Вам захотелось бы, чтобы ваши мама и папа или персонал вашей компании сообщил ваш номер человеку, чтобы он помешал вам наслаждаться отдыхом? – поинтересовалась сержант.

– Я не просила дать мне номер мобильного Иена Гринта, – запротестовала я.

– Просили, едва войдя в эту комнату, – возразила детектив Лэски.

– Но я уже поняла, почему вы не можете дать мне его. И теперь я прошу лишь, чтобы вы сами позвонили детективу-констеблю Гринту и попросили его перезвонить мне. Или… встретиться со мной где-нибудь, чтобы я могла поговорить с ним. Мне необходимо поговорить с ним. Он может позвонить мне в отель. Я вернусь туда…

– Конни, минутку. Я ему помешаю или вы, это все равно будет помехой, не так ли? – Элисон улыбнулась. – Ведь у него сегодня выходной. И нет никаких причин беспокоить его. В полиции все работают на командной основе. Вы можете сообщить мне то, что вас встревожило. Я уже в курсе вашей… ситуации, мне известны обстоятельства дела. Я читала оставленное вами заявление.

– Не вы ли пришли к заключению, что в доме одиннадцать по Бентли-гроув никого не убивали? Не по вашему ли решению дело просто остановили, предав его полному забвению?

– Не об этом ли вы хотели поговорить с Иеном? – поджав губы, парировала Лэски.

– Совершено убийство, – ответила я. – Пойдемте со мной, и я покажу вам.

– Вы покажете? – Брови женщины-полицейского взлетели ко лбу. – Что вы покажете мне, Конни? Мертвую женщину, лежащую в луже крови?

– Да.

А какой выбор у меня имелся, кроме наглости? Даже если ту мертвую женщину уже убрали, то кровь должна была остаться. По крайней мере, следы крови.

– Так вы пойдете со мной? – спросила я.

– С удовольствием, – ответила Лэски, – но сначала я предпочла бы, чтобы вы сообщили, куда мы пойдем и на каком основании.

– Какой смысл? Вы думаете, что у меня бредовые идеи – вы же все равно не поверите моим словам! Пойдемте со мной, и вы сами убедитесь, и тогда я все объясню вам… Тогда у вас не будет выбора, кроме как серьезно отнестись к моим словам.

Резко отодвинув стул, я встала. Ключи, взятые из кружки на полке Селины Гейн, оттягивали мне карман.

– Садитесь, – сказала Элисон, и я услышала в ее голосе тягостную усталость. – Выходной сегодня у Иена Гринта, а не у меня. Я должна работать в участке. – Она обвела рукой комнату, словно я могла усомниться, какой «участок» имелся в виду. – Я могу покинуть дежурство только в случае крайней необходимости. Хотите вы или не хотите, но если вам нужно, чтобы я пошла с вами куда-то, вам придется здесь же дать мне полное объяснение.

И тогда вы решите, что я еще безумнее, чем вы думали.

Я плюхнулась обратно на стул. Раз уж нет выбора, придется смириться с этим требованием. Отвернувшись в сторону, чтобы не видеть лица сержанта, я начала рассказывать, представляя перед собой более благожелательного слушателя: Сэма или Саймона Уотерхауса. Я думала сначала связаться с ними, а не с Гринтом, но чем они могли мне помочь? Они же далеко, в Спиллинге…

Я рассказала Лэски все. Должно быть, она удивилась, почему я рассказываю все так медленно и отрывисто. Так уж выходило – самое главное, что я мысленно проверяла каждую фразу, прежде чем выдать ее, проверяла на возможные огрехи. Мои резоны должны были убедить сержанта, иначе она не захочет помочь мне. Я упорно не слушала отчаянный шепот внутреннего голоса, уверявший, что при всем старании у меня ничего не получится и я буду ругать себя потом за эту унизительную попытку произвести на детектива впечатление. Когда я закончила, Лэски долго смотрела на меня, не говоря ни слова.

– Так вы пойдете со мной? – спросила я.

Казалось, моя собеседница пыталась что-то придумать.

– Я скажу вам, что сделаю. Сначала я закажу для вас чай с сэндвичем, чтобы вы немного подкрепились, а потом вернусь и…

– Мне не нужно никакого подкрепления! – грубо перебила ее я.

– А потом я вернусь, – не замечая моей грубости, повторила она, – и мне хотелось бы, чтобы вы рассказали мне эту историю – все, что вы только что рассказали, – еще раз.

– Но это же напрасная трата времени! Почему вы хотите услышать все снова? Разве вы не слушали?

– Я слушала, и слушала очень внимательно. Думаю, мне еще не приходилось слышать ничего настолько… настолько поразительного. Нас в полиции не балуют необычными историями… их гораздо меньше, чем вы можете подумать. Обычно истории, связанные с теми преступлениями, с которыми нам приходится иметь дело, ужасно скучны и тривиальны.

Я поняла, к чему клонит Элисон.

– Вы думаете, что я все это придумала? И хотите услышать эту историю опять, чтобы проверить, не начну ли путаться в каких-то деталях?

– А у вас есть возражения против такого повторения?

«Разумеется. Ведь это пустая трата времени», – подумала я, заставив себя подавить гнев.

– Нет, – вздохнув, ответила я, но, не удержавшись, добавила: – Поскольку вы осознаете недостаток вашей логики.

– Какой логики?

– Если я вновь расскажу вам мою историю в неизменном виде, вам это абсолютно ничего не прояснит. Я по-прежнему могу говорить правду – или могу быть обманщицей с великолепной памятью.

– Кем бы вы ни оказались, вам необходимо перекусить, – с улыбкой сказала Лэски. – Последние пятнадцать минут у вас урчит в животе. Подождите здесь.

Дойдя до двери, она остановилась и обернулась.

– Кстати, кража ключей от дома тоже считается преступлением. Если вы собираетесь поменять что-то в своей истории, то начните с этой детали.

И все с той же улыбкой сержант вышла из комнаты.

Что она имела в виду? Предложила мне солгать, чтобы избежать неприятностей? Или уведомила меня, что после навязанного мне подкрепления собирается арестовать меня? Да, не сообразила я, что не стоило говорить про ключи, взятые из той кружки на кухне Селины Гейн. Но как ее может волновать такая мелочь после того, что я рассказала?

Просто она не верит твоей истории про мертвую женщину, и никогда не поверит. Вероятно, она также не верит в кражу ключей, иначе уже арестовала бы тебя.

Но я же должна была забрать эти ключи! Разве не так? А вдруг я ошиблась, и они не принадлежат американской подруге Селины Гейн? Вдруг номер на брелоке вовсе не означает то, что я подумала? Может, тот дом на другой улице. На брелоке не упомянута Бентли-гроув или какое-то название – там всего лишь номер дома.