Жена нелегала - Андрей Остальский

Но начальство и партком все больше на изучение трудов Ленина и Маркса уповали. То ли на самом деле верили в силу «вечно живого учения», то ли притворялись… А каким образом это может помочь, когда ты оказываешься лицом к лицу с реальным капитализмом, да еще австрийского, социального, почти социалистического, типа? Где капиталистическое государство о каждом заботится от колыбели до могилы, где практически нет бедных, где качество жизни рабочего класса достигло таких высот, о которых даже коммунистическая номенклатура, в том числе офицерство, могло только мечтать?

Нелегалы слишком тонко организованные люди по определению, чтобы верить пустым заклинаниям и бессмысленным догмам. Но, с другой стороны, и меркантильный цинизм не может удовлетворить мыслящего человека. Зря вообще циники думают, что они — самые умные и ловкие. Это спираль: умнее и ловчее тети Маши, да. Но они даже и не догадываются, что над ними есть другой виток. На котором видно, что все совсем не так просто и однозначно в мире устроено.

Уже сейчас вся идеологическая борьба между коммунизмом и антикоммунизмом выглядит непонятной схоластикой. В нее, в эту борьбу, вкладывают теперь какой-то другой, геополитический смысл. Который ее вроде бы объясняет. Но лет через сто и он покажется нелепым. Непонятно будет, из-за чего могли такие страсти кипеть, люди гибнуть — убивать других, жертвовать собой… Все это сочтут таким же абсурдом, как, скажем, противоборство итальянских средневековых кланов, с их бессмысленной, всепоглощающей ненавистью друг к другу.

Понятна тенденция — сначала люди научились преданности племени, потом — клану, еще через века — своей народности, в конце концов — стране, государству. Уже сейчас явственно проглядывает следующий этап: отождествлять себя с более широкой культурой — европейской, скажем. И постепенно она будет побеждать. И, наконец, — идентификация с человечеством в целом. Пока слова «общечеловеческие ценности» еще сказаны преждевременно, над ними еще смеются, но придет и их время.

Есть только одна вещь, несолидная такая, казалось бы, штуковина, которая побеждает преданность и клану, и стране, и монарху. И даже всему человечеству. Когда она приходит в столкновение с навязанными правилами жизни, она непостижимым образом берет верх. Верующие скажут: это потому, что она — от Бога, а политические игры и сиюминутные идеологии — от дьявола. Может быть, и так. Но и агностик, вроде меня, согласится: это действительно какая-то удивительная, вечная и необоримая сила. Сила любви, скажут сентиментальные люди.

А я, знаешь ли, к старости стал очень сентиментальным.

Все остальное на эту тему — в первой части.

Прощай, любовь моя!

Конец связи.

К.