Подставная фигура - Данил Корецкий

– Ждите на улице, сейчас я выведу лоха, – продолжая безуспешные попытки, сказала смазливая девочка на чистейшем русском.

Тем временем фотография встала на место неудачного рисунка. Крупным планом камера фиксировала рисунок Веретнева и портрет Макса, как бы предлагая тысячам людей хорошенько запомнить эти лица.

– А бабки у него есть? – послышался за спиной мужской голос. Он тоже говорил по-русски.

– Это богатый англичанин, легко согласился на тысячу...

– Тогда ладно...

Макс обернулся, но увидел только удаляющуюся в сторону двери широкую спину.

– Это мой брат, – пояснила девушка. – Я сказала, чтобы он не приходил ночевать.

– А на каком языке ты говорила?

– На чешском. Я приехала из Праги. Пойдем... Макс положил деньги на стойку и вдруг одним прыжком перемахнул через нее, оттолкнул в сторону бармена, нырнул в проем, так... кухня... котлы, кастрюли, кто-то сзади рванул за куртку, Макс, не оборачиваясь, ударил локтем, побежал вперед – вот она, «черная» дверь, скользкая от перепачканных в жире рук, за ней – узкий, мощенный камнем двор с тусклой желтой лампочкой. Справа бледным полукружием тлел свод арки, выходящей на улицу. Макс рванул к ней, но навстречу уже спешили четыре хищно разворачивающиеся в ряд тени.

Времени хвалить себя за предусмотрительность не было, он просто вынул левой рукой аэрозольный баллончик с кайенским перцем, а правой – пружинный нож. Щелчок выброшенного клинка остановил тени, но только на миг. Неверный желтый свет бликовал на выставленных вперед четырех клинках, и явный перевес придавал нападающим уверенность.

Макс вытянул левую руку, нажал кнопку распылителя и веером пустил густую огненную струю.

– Твою мать! Глаза! – Выронив лязгнувшую железку, левая тень схватилась за лицо и дико взвыла: – Сука, он мне глаза выжег!

Боевой полукруг атакующих распался, но Макс не спешил прорываться на улицу: Спец учил, что хвост надо рубить намертво.

Выпад правой, вопль – клинок с хрустом пропорол брюшину, обмякшее тело тяжело шлепнулось наземь. Опять струя из баллончика, резкий удар ногой, и еще один враг завертелся на месте, завыл, начисто потеряв способность к преследованию. Четвертый неосмотрительно отскочил и оказался в углу – Макс запер ему выход, угрожая одновременно баллончиком и ножом. Деваться тому было некуда, угрожающе зарычав, он пригнулся и бросился вперед, как идущий на таран носорог. Струя перца пролетела над головой, ножи разминулись, и каждый с силой воткнулся в тело противника...

В животе Макса лязгнуло и заскрежетало, будто кто-то поднес блестящее лезвие из хорошей стали к бешено вращающемуся точильному кругу. Боль обожгла бок, стиснув зубы, он поймал широкое чужое запястье, сжал, а сам, как заведенный, ударил двенадцатисантиметровым клинком еще три раза. Каждый раз руку обдавала теплая струя, скользкая рукоятка проворачивалась, норовя выскочить из ладони. Хрипы, всхлипы, бульканье... Отчетливый запах перца и крови, как на кухне... Только здесь готовилось несъедобное блюдо под названием смерть. Запястье конвульсивно дернулось, раздался страшный утробный звук, человек, лица которого Макс так и не увидел, опрокинулся на спину.

У «черного» выхода из бара низко над землей торчал из стены простой стальной кран, как в туалете глухого российского полустанка. Положив нож, Макс тщательно вымыл руки, потом повернулся к тусклой лампочке и осмотрел себя. Большой, заходящий на живот карман куртки был прорезан, из узкой щели блеснул ослепительный луч.

Откинул полу куртки, что-то запрыгало по булыжнику, он понял, что выскочило несколько бриллиантов, но даже не нагнулся за ними. Его больше волновала рана. Распахнул мокрую от крови рубаху, затаив дыхание посмотрел... Камни, а точнее судьба, опять увели смертельный клинок в сторону: глубокий поверхностный порез на левом боку сильно кровоточил, но опасности не представлял.

– "Скорую"! Вызовите «Скорую», суки! – орал ослепленный перцем бандит, его сотоварищ стоял на коленях, держась за живот, и раскачивался из стороны в сторону, подвывая, как раненый зверь. Третий корчился на земле, хрипло ругаясь по-русски, четвертый лежал неподвижно. Надо было быстро сматываться.

Намочив платок, Макс лихорадочно смыл кровь, замыл рубашку, потом наложил скомканный платок на рану и притянул ремнем. Подняв нож, он через арку вышел на улицу. Несколько арабов что-то обсуждали, с любопытством вслушиваясь в несущиеся из подворотни вопли, стоны и причитания. Нервно заламывала руки девушка в короткой юбке. Здесь же стояли и два брюнета, но уже без сигар. Когда появился Макс, наступила гробовая тишина.

– Вася, Васенька! – в голос закричала «Элизабет» и, всхлипывая, бросилась во двор. Брюнеты сдвинулись, освобождая дорогу.

Он молча прошел мимо, держа окровавленный нож в опущенной руке. Никто не двинулся с места. Пройдя с полквартала, Макс обернулся – следом никто не пошел.

Завернув за угол, Макс сразу увидел такси и, бросив нож в решетку водостока, поднял руку. Такси остановилось, и он с облегчением провалился в темный прокуренный салон. Тут же тело и сознание захлестнула волна болезненной слабости.

– В центр, – с трудом произнес он. – К отелю «Негреско».

Это был единственный ориентир, который он запомнил. Машина резко взяла с места. Он чуть не упал, но сумел удержаться и замер на грани обморока, откинувшись на спинку сиденья.

– Здесь есть быть множество хороший заведений, – таксист нещадно коверкал английские слова, но говорил с видом завзятого гида. – Женщины. Девушки. Есть очень традиционный... и есть немножко не очень традиционный. Если вам есть интерес, то...

Макс отдышался, поправил платок, посмотрел на ладонь. Она снова была в крови. Он вытер ладонь о рубашку и наглухо застегнул куртку. В кармане глухо постукивали оставшиеся бриллианты.

– Нет.

Таксист нисколько не смутился.

– Ну что ж, – продолжал он. – Все англичанин просят ехать их в «Гоген», там недорогой очень приличный выпивка, а потом я им всех советую посетить «Альбин-Клуб», там тоже есть...

– Не надо, – выдавил из себя Макс. Таксист замолк, но ненадолго.

– А вы слышать сегодня случай в Антиб? – неожиданно спросил он. – Какой-то перестрелка между гангстерский группы, а? В телевидение сказали, что кто-то из них скрывается в Ницца или Канн, автострада и дороги перекрыты, сюда нагнали всю жандармерию Прованса.... Они, эти русский гангстеры... свиньи!..

Таксист скороговоркой произнес несколько слов на французском.

– И зачем они приезжать в наши города? Эти пьяный и жестокий, который проиграли собственный Россия, которые, кроме автомат и пистолет и собственный дерьмо, ничего не умеют делать, они сейчас обрушились здесь, приезжать к нам со своим оружий и стрелять, стрелять!.. Помолчав еще немного, добавил:

– Наши полиция против них – бройлерный цыплята... Макс так не думал. Он понимал, что дело идет к концу. Хватило бы и фото по телевизору, а ранение довершило дело. Он был обречен.