Невероятные приключения Шарлотты Бронте - Лора Джо Роулэнд

Мы со Слейдом сумели сделать то короткое время, что нам выпало провести вместе, счастливым. Воспоминания о нем будут поддерживать нас в будущем. Но мы знали, как надолго могут растянуться эти воспоминания, — быть может, на годы. Неминуемость предстоящего расставания придавала особую остроту каждому проведенному вместе часу, каждому произнесенному слову. Наша последняя ночь была отчаянно страстной. Мы не заснули ни на миг, а утром так тянули время за завтраком, что чуть не опоздали на Юстонский вокзал. До отхода моего поезда оставалось всего несколько минут — всего несколько минут, чтобы, уже стоя на перроне, сказать друг другу последние слова.

— Когда ты вернешься? — Я запретила себе плакать.

— Как только смогу.

— Ты будешь мне писать?

— Если это будет возможно.

Мы торопливо обнялись, поцеловались, и я вошла в вагон. Пока поезд, пыхтя, отходил от станции, я, высунувшись в окно, махала Слейду рукой. А он стоял на перроне и тоже махал; его фигура все уменьшалась и уменьшалась вдали, пока не исчезла вовсе.

Я проплакала всю дорогу, и, когда вечером приехала в Кили, глаза у меня были воспалены, лицо опухло и страшно болела голова. Я наняла повозку, чтобы отправить багаж в Гаворт, а сама решила пройти эти четыре мили пешком. Вечер был теплым, все краски в лучах закатного солнца приобрели мягкий оттенок. Пока я брела по дороге, воздух звенел от пения птиц, перелетавших с дерева на дерево. Вересковые пустоши источали свежий аромат трав и цветов. Но впервые в жизни красота окружающего пейзажа была для меня источником мучения: безразличие природы к моим страданиям казалось жестокостью. Тем не менее мало-помалу знакомый, обожаемый с детства пейзаж начинал действовать исцеляюще, и к тому времени, когда подошла к пасторскому дому, я успокоилась достаточно, чтобы предстать перед папой.

Я нашла его за обеденным столом с мистером Николсом, что огорчило меня: мне хотелось, чтобы мое возвращение домой прошло тихо, безо всяких гостей, присутствие которых осложняло дело. Хорошо хоть Эллен не было, я боялась, что она окажется у нас. Мой отец и его викарий поднялись мне навстречу с выражениями удивления и облегчения.

— Шарлотта, где ты была? — спросил папа. — Я так беспокоился о тебе!

— Я тоже, — подхватил мистер Николс. Похоже, он искренне заботился о моем благополучии и ничуть не сердился из-за того, что я сбежала от них с Эллен в Озерном крае. — С вами все в порядке?

— Да. — Я была рада, что папа, судя по всему, перестал гневаться на мистера Николса — тревога обо мне снова объединила их. Но от их заботливости мое хрупкое самообладание рухнуло. Обессилев, я упала на стул и дала волю отчаянию, снова залившись слезами.

— Что случилось? — воскликнул папа. Он и мистер Николс в тревожном недоумении склонились надо мной.

— Я не могу вам рассказать. — Я действительно не могла нарушить клятву о неразглашении тайны и навлечь на себя недовольство королевы.

— Понятно, — по папиному выражению лица было нетрудно догадаться, что он предвидел повторение катастрофического сценария, действующим лицом которого я оказалась тремя годами ранее. Он позвонил в звонок, попросил Марту Браун принести мне чаю и ждал, пока я возьму себя в руки. Потом сказал:

— Но по крайней мере сказать, была ли разрешена коллизия, ты можешь?

Я заверила его, что все проблемы улажены.

— А что случилось с Джоном Слейдом? — поинтересовался папа.

Мистер Николс нахмурился, услышав незнакомое имя:

— Кто такой Джон Слейд?

Наступил подходящий момент объявить, что мы со Слейдом поженились, но я не смогла. Папа вообще не хотел, чтобы я выходила замуж, и придет в ярость от того, что я в первую очередь не поставила в известность его и не попросила его благословения, хоть ему и нравился Слейд, он даже восхищался им. И конечно же, он будет шокирован моим «кустарным» бракосочетанием, тем более что мы со Слейдом не имели возможности узаконить его подобающим венчанием в церкви. Мистер Николс, разумеется, добавит к папиному свое возмущение, а это в тот момент было для меня чересчур. Более того, они станут дурно думать о Слейде, потому что он оставил меня сразу после свадьбы, и еще хуже обо мне, потому что я позволила себе заключить столь сомнительный союз. Они не поймут, в каких условиях все происходило, и не поверят, что любовь выше условностей.

— Мистер Слейд — просто друг, — сказала я, хоть мне было ненавистно лгать и открещиваться от мужа. — На обозримое будущее он отправился за границу.

Папа воспринял эту новость с облегчением.

— Это к лучшему, Шарлотта. Мне нравится этот парень, но стоит ему появиться поблизости, как неизбежно начинаются неприятности.

Мистер Николс смотрел на меня очень пристально; его лоб прорезали морщины. Я покраснела, так как почувствовала, что он догадывается о моих чувствах по отношению к Слейду. Я боялась, как бы не разыгралась сцена, из-за которой мне пришлось бы раскрыть свой секрет. Но мистер Николс сказал лишь:

— Когда бы вам ни понадобился друг, знайте: я всегда рядом.

И меня это утешило, хоть он и не был Слейдом.

* * *

13 июня 1852 года. Я завершила свою историю в день первой годовщины нашей свадьбы. Когда мы праздновали свое бракосочетание на «Цыганке», мы не придали значения тому факту, что была пятница, тринадцатое число. То было такое бурное время, что я потеряла счет дням и, не обратив внимания на календарь, выбрала самый что ни на есть зловещий день. И вот прошел год, а я по-прежнему никому не сказала, что вышла замуж за Слейда. Я боялась, что в его отсутствие не выдержу вопросов, порицания и скандала, который наверняка разразится, если я открою правду. Более того, наш брак не возымел физических последствий, наличие которых сделало бы его обнародование необходимым. Поэтому я хранила его в такой же глубокой тайне, как события, связанные с Найалом Кавана и Вильгельмом Штайбером.

Между тем жизнь продолжалась. Несмотря на плохое настроение, слабое здоровье и одиночество, я с удовольствием ездила по гостям с Эллен Насси и другими друзьями. Совершила паломничество к могиле Анны в Скарборо. У папы случился удар, который парализовал его на несколько дней, но он поправился. Я списалась с мистером Теккереем и Джорджем Смитом, которые великодушно простили меня за тот вечер в Хрустальном дворце. Мы с Джорджем даже возобновили наш дружеский почтовый флирт. Если не в реальной жизни, то на бумаге мы сумели стать такими, как прежде. В настоящий момент я работаю над новым романом, который назвала «Виллетт». Артур Николс не оставляет меня своими заботами.

О Слейде я ничего не знаю — не знаю, где он и даже жив ли он еще, не знаю, жена ли я ему или вдова. Когда Слейд вернется, мы объявим о нашем браке. Если же он не вернется…

Это слишком страшная вероятность, чтобы даже размышлять о ней. Я не пойду на поводу у предрассудков и не буду считать, что наш брак обречен только лишь потому, что мы выбрали для свадьбы несчастливый день. Я слишком верю Слейду и в Слейда, чтобы думать, что враги могут сокрушить его или что он может меня бросить. Он вернется. В этом я не сомневаюсь.