Черные перья. Работа для гробовщика - Марджери Эллингем

Ему отвели очень тесную палату. Майк Даннинг продолжал оставаться в тяжелом состоянии. Приступы тошноты чередовались с приступами ужаса, которые, как он сам смутно понимал, не имели теперь под собой никаких оснований, но они, тем не менее, так часто овладевали им, что он начинал сомневаться в своем восприятии реальности. Со стороны могло показаться, будто он тайно берет где-то спиртное и ведет себя как пьяный.

Сержант Дайс, маячивший в дверном проеме, мистер Лагг и мистер Кэмпион, сидевшие по разные стороны белой железной больничной койки, виделись ему лишь какими-то тенями посреди окружавшей его полутьмы. Зато молодая медсестра, в дневное время выглядевшая как девица с рекламного плаката каникул в Девоне, отчетливо высилась перед ним, стоя около постели. Белый халат действовал на Майка успокаивающе, а потому он порой забывался и начинал рассказывать свою историю прежде всего ей.

– Клити, – повторил он. – В первую очередь я должен подумать о Клити. Она ведь ни о чем не знает. Не понимает, что такое жизнь. Так уж они ее воспитали. Вам этого не понять. – Майк хотел покачать головой, но стало больно, и он сдержался. – Она еще совсем ребенок. Очень милая. Вот только вообще ни в чем не разбиралась, когда я встретил ее. Мне было страшно за нее. Она и сейчас не в безопасности. Зачем вы попросили ее уйти?

– Она вернется, – успокоила его медсестра. – Расскажите этим джентльменам, как случилось, что вы оказались так сильно ранены.

– Не обращай внимания на дыру в моей голове, дорогуша. – Его глаза под жесткими густыми ресницами выражали неподдельную тревогу. – Просто ты не знаешь этих Палиноудов. Они спрячут ее снова и посадят под замок, пока она не вырастет похожей на них самих. Вот почему я постарался забрать ее оттуда. Мне пришлось сделать это. – Майк слегка сменил позу, а на его губах заиграла таинственная улыбка, глуповатая и извиняющаяся. – Я отвечаю за нее. У нее нет никого, кроме меня.

– Кто вас ударил? – Чарли Льюк уже в пятый раз повторил свой вопрос.

Майк задумался.

– Я не знаю, – наконец ответил он. – Странно, правда? Я понятия не имею.

– После того как вас выгнала хозяйка дома, вы решили, что будете спать там, где хранили свой мотоцикл, – мягко вмешался Кэмпион.

– Правильно. – Майк казался удивленным. – Старая мочалка выставила меня за дверь. Я был вне себя от злости. Ведь уже перевалило за полночь. Наверное, я пошел пешком.

– Прямо оттуда? – спросил чуть заметный в сумраке одного из углов палаты Льюк. – Сколько же времени вам потребовалось?

– Не помню. Пара часов… Нет, не так много. Я слышал, как пробило два, когда наблюдал за ними.

– Наблюдали за кем? – Льюк задал вопрос излишне поспешно и чересчур громко.

Пациент закрыл глаза.

– Забыл, – пробормотал он. – А где сейчас Клити?

– На третьем стуле слева по коридору. Прямо за вашей дверью, – успокоил его Кэмпион. – С ней все в порядке. Когда вы стояли и наблюдали, все еще шел дождь?

Глаза Майка, полускрытые ресницами, снова приобрели задумчивое выражение.

– Нет. К тому моменту дождь перестал. Но было темно, понимаете? Я решил, что мне нужно скорее добраться до мотоцикла, потому что на двери сарая даже замка не было, и это меня тревожило. В любом случае у меня не было иного места, куда пойти. Другого жилья я не мог себе позволить.

Майк сделал еще одну паузу, но теперь его больше никто не донимал расспросами, и вскоре он сам продолжил устало:

– Я свернул на Апрон-стрит, а потом направился к проулку с конюшнями. Было достаточно светло, чтобы ясно различать дорогу, но я двигался медленно, опасаясь натолкнуться на какого-нибудь полицейского и объясняться с ним. Когда я поравнялся с похоронной конторой, дверь открылась и они вышли наружу. Старик Боуэлс и его сын, который сдал мне сарай. Именно с ними мне хотелось встречаться меньше всего, а потому я быстро отскочил в сторону. Единственным укрытием оказалась витрина их заведения, выпирающая из стены примерно на фут. Я был уверен, что они заметят меня, но стояла все-таки темень, а я буквально затаил дыхание. Они долго провозились у двери. Видимо, никак не могли справиться с замком. А потом пошли вместе по улице. Я хорошо их различал даже при плохом освещении. У старика Боуэлса через руку была перекинута простыня.