Зажмурься покрепче - Джон Вердон

Когда он зашел на кухню, Мадлен как раз доставала из духовки какое-то блюдо. Поставив его на плиту, она повернулась и удивленно вскинула брови.

— Ну ничего себе.

— Да, я тоже соскучился.

— Ужинать будешь?

— Я же обещал в записке, что вернусь к ужину, и вот, вернулся.

— С чем тебя и поздравляю, — произнесла Мадлен, доставая из шкафчика вторую тарелку и опуская ее на столешницу рядом с той, что приготовила для себя.

Он чуть нахмурился.

— Может, попробуем еще раз? Давай я выйду и снова зайду в дом…

Она нахмурилась, передразнивая его, затем ее взгляд смягчился.

— Да нет, все в порядке. Ты приехал, как и обещал. Доставай вилку и нож, пойдем поужинаем. Я помираю с голоду.

Они положили себе печеных овощей и куриные ножки и уселись за круглым столом у французских дверей.

— Там уже тепло, двери можно открыть, — сказала Мадлен и без промедления так и сделала.

Их окутало сладким запахом трав. Мадлен зажмурилась и улыбнулась, отчего на щеках ее проявились ямочки. Гурни показалось, что он слышит далекое урчанье голубей где-то в деревьях за лугом.

— Какая красота, — прошептала Мадлен, затем счастливо вздохнула, открыла глаза и принялась за еду.

С минуту они ели в тишине, а затем она снова заговорила.

— Ну, расскажи, как прошел день, — сказала она, разглядывая кусок морковки на вилке.

Он поморщился. Она молча наблюдала.

Гурни облокотился об стол и положил подбородок на сплетенные под ним пальцы.

— Мой день, значит. Ну… Кульминацией был момент, когда этот психопат взял и расхохотался, потому что представил себе мертвые тела двух девушек, которых он лично пытал, насиловал и обезглавил.

Мадлен посмотрела на него и прикусила губу.

Помолчав, Гурни сказал:

— Вот такой и был день.

— Ты добился того, что хотел?

Он подумал и ответил:

— Похоже, что да.

— Значит, можно считать, что ты раскрыл дело Перри?

— Думаю, что у меня есть часть разгадки.

— Что ж, наверное, это хорошо.

Повисла долгая пауза.

Затем Мадлен встала, забрала тарелки и ножи с вилками.

— Кстати, она тебе звонила.

— Кто?

— Твоя клиентка.

— Вэл Перри?

— Да. Сказала, что перезванивает по твоей просьбе, но что у нее есть только твой домашний, а мобильного нет.

— И что она хотела?

— Просила передать, что три тысячи долларов — не та сумма, ради которой имеет смысл ее беспокоить, и что «пусть он тратит сколько надо, лишь бы нашел чертова Флореса». Это цитата. Идеальные условия работы, я считаю! — она с избыточным грохотом опустила тарелки в раковину. — Работодатель мечты, можно сказать. И кстати об обезглавленных телах…

— О чем?

— Ты когда рассказывал про флоридского маньяка, я как раз хотела спросить тебя, что значит кукла.

— Кукла?..

— Которая наверху.

— Наверху?..

— Ты будешь повторять за мной каждое слово?

— Я не понимаю о чем речь!

— Я спрашиваю, что за кукла лежит у меня в швейной комнате!

Гурни покачал головой и поднял руки, сдаваясь.

Мадлен мгновенно насторожилась.

— Там сломанная кукла на кровати. Ты ничего про это не знаешь?..

— Детская игрушка, что ли?

Она забеспокоилась еще сильнее.

— Да, Дэвид, детская игрушка!

Гурни встал и быстро пошел к лестнице, взбежал наверх и через несколько секунд стоял в дверях гостевой спальни, где Мадлен любила заниматься шитьем. В сумерках двуспальная кровать казалась серой. Гурни щелкнул выключателем, и на тумбочке включилась лампа, озарив комнату желтоватым светом.

У одной из подушек сидела обыкновенная кукла, без одежды и без головы.

Голова лежала отдельно, в полуметре, обернутая лицом к туловищу.