Убийство в теологическом колледже - Филлис Дороти Джеймс

– Здесь больше рисков. Студент, который готовил церковь к службе, заметил бы, что один комплект ключей пропал.

– Ладно, в этом вы правы, сэр. Но к Сертису применим тот же аргумент, который вы применили ко мне. Если бы он захотел затеять драку с Крэмптоном, он знал, где его искать. И знал, что дверь в номер «Августин» была открыта.

– Вы уверены, что это был Сертис? Достаточно уверены, чтобы присягнуть в суде, если понадобится? Это случилось после полуночи, и вы были в довольно плачевном состоянии.

– Это был Сертис. Я достаточно часто видел его. Конечно, свет в галереях тускловат, но я не мог ошибиться. Я мог бы отстаивать это в суде на перекрестном допросе, если хотите. Но не уверен, что это принесло бы большую пользу. Я прямо слышу последнее обращение адвоката защиты к присяжным. Плохая видимость. Фигуру видели только секунду или две. Свидетель – тяжелобольной человек, достаточно не в себе, чтобы пойти гулять в бушующую грозу. И потом, естественно, тот факт, что я в отличие от Сертиса терпеть не мог Крэмптона.

Джарвуд стал уставать. Внезапный всплеск интереса к расследованию убийства, похоже, его утомил. Настало время уходить, и, получив свежую информацию, Дэлглиш ждал этого момента с нетерпением. Но сначала нужно было удостовериться, что это все.

– Нам нужно будет оформить дачу показаний, но это не к спеху, – сказал он. – И кстати, как вы сами думаете, что именно вызвало приступ паники? Субботняя ссора с Крэмптоном?

– Так вы об этом слышали? Ну да, конечно, что ж тут удивляться. Я не ожидал увидеть его в Святом Ансельме и представляю, что наша встреча стала для него таким же потрясением. Не я первый начал ссору. Он просто яростно бросал мне в лицо старые обвинения. Да его от злости трясло, как припадочного. Все началось, когда умерла его жена. Я в то время работал сержантом уголовной полиции, и это было мое первое дело об убийстве.

– Убийстве?

– Да, мистер Дэлглиш, он убил свою жену. Я был уверен в этом тогда, уверен и сейчас. Признаюсь, я перегнул палку и завалил все расследование. В конце концов он пожаловался, что я его преследую, и мне объявили выговор. Не самый хороший шаг для карьеры. Сомневаюсь, что стал бы инспектором, если бы остался в столичной полиции. Но я и сейчас уверен, что он ее убил, и это сошло ему с рук.

– А доказательства?

– Рядом с кроватью нашли бутылку вина. Она умерла от передозировки аспирина и алкоголя. Но бутылку кто-то обтер – никаких пальчиков. Не знаю, как он заставил ее принять целую упаковку таблеток, но я ни капли не сомневаюсь, что это он. И он врал, я знаю, что он врал. Сказал, что не поднимался в спальню. Как же, не поднимался, черт возьми, он сделал гораздо больше.

– Он мог врать про бутылку и про то, что не подходил к кровати, – заметил Дэлглиш. – Что не делает из него убийцу. Может, он нашел ее мертвой и запаниковал. В состоянии стресса люди часто ведут себя неадекватно.

– Он убил ее, мистер Дэлглиш, – упорно твердил Джарвуд. – Я понял это по глазам, по выражению лица. Он врал. Но это не значит, что я воспользовался случаем и отомстил за нее.

– А кто-то мог бы? У нее были близкие родственники, братья, сестры, бывший любовник?

– Нет, мистер Дэлглиш. Только родители, но мне не показалось, что они сильно переживали. В ее случае справедливость так и не восторжествовала, как и в моем. Я не сожалею о смерти Крэмптона, но я его не убивал. И не думаю, что сильно расстроюсь, если вы так и не найдете виновника.

– Но мы найдем, – сказал Дэлглиш. – А вы, вы же полицейский. Вы не можете действительно верить в то, что сейчас сказали. Буду держать вас в курсе. И не передавайте никому наш разговор. Не мне вам напоминать про осторожность.

– Правда? Наверное. Хотя сейчас сложно представить, что я когда-нибудь снова буду в строю.

Он демонстративно отвернулся. Но у Дэлглиша оставался еще один, последний вопрос.

– Вы обсуждали ваши подозрения относительно архидьякона с кем-нибудь еще из колледжа? – спросил коммандер.

– Нет. Такие разговоры обычно не приветствуются. В любом случае это все в прошлом. Я не ожидал снова встретиться с этим человеком. Но теперь об этом узнают, если, конечно, Рафаэль Арбетнот возьмет на себя труд им рассказать.

– Рафаэль?

– Он был в южной галерее, когда на меня налетел Крэмптон. И слышал все до последнего слова.

7

В больницу Дэлглиш и Пирс ездили на «ягуаре». Они молча пристегнулись, и только после того, как оставили позади восточные пригороды, коммандер кратко изложил то, что узнал.

Пирс молча слушал, а потом сказал:

– Не верю, что Сертис убийца, но если я ошибаюсь, то он явно действовал не один. Тут определенно не обошлось без сестры. Не верю, что субботней ночью в коттедже Святого Иоанна что-то могло произойти без ее ведома. Но зачем кому-либо из них желать смерти Крэмп-тону? Ну ладно, все знали, что архидьякон настойчиво добивался закрытия Святого Ансельма при первой же возможности. Сертису это ни к чему – он, похоже, неплохо устроился в своем коттедже в окружении хрюшек, – но он не стал бы из-за этого убивать Крэмптона. А если он поссорился с архидьяконом по личному вопросу, зачем мудрить, придумывать столь замысловатый план и заманивать его в церковь? Он знал, где спал Крэмптон, и должен был знать, что дверь не запирается.

– Как любой человек в колледже, включая гостей, – сказал Дэлглиш. – Кто бы ни убил Крэмптона, он постарался, чтобы мы не сомневались: это кто-то из своих. Что было ясно с самого начала. Серьезного мотива нет ни у Сертиса, ни у его сводной сестры. Если уж вспоминать про мотив, то главным подозреваемым должен стать Джордж Грегори.

Все сказанное было очевидно, и Пирс предпочел закрыть рот на замок. Он уяснил, что, когда Дэлглиш находился в задумчивости, благоразумнее было вести себя тихо, особенно если по делу сказать нечего.

Вернувшись в коттедж Святого Матфея, Дэлглиш решил допросить обоих Сертисов и попросил присоединиться к нему Кейт. Через пять минут брат с сестрой пришли в сопровождении Роббинса. Карен Сертис оставили в приемной и плотно закрыли дверь.

Эрик Сертис, по всей видимости, только что чистил свинарник: по комнате разлился сильный, но не сказать, что неприятный запах земли и животных. У мужчины хватило времени, только чтобы вымыть руки, и теперь он сидел, сложив их на коленях. Они были так неподвижны и напряжены, что, казалось, существовали отдельно от тела и напомнили Дэлглишу свернувшихся в страхе зверьков.

Сертис не успел посоветоваться с сестрой, и брошенный в сторону двери взгляд выдал, насколько он нуждается в ее присутствии и поддержке. Эрик сидел неестественно тихо: только переводил взгляд с Дэлглиша на Кейт и обратно, а потом остановился на Дэлглише.

Коммандер умел чувствовать страх и сейчас не ошибся. Он знал, что чаще всего так явно боятся как раз невиновные, а виновные, уже состряпав изобретательный рассказ, обычно горят желанием его поведать, и их несет волной спеси и бравады, сметающей любые проявления вины или страха.