Быстрая смерть. Тайна Камня друидов - Глэдис Митчелл

Инспектор был полон сомнений.

– Лучше бы вы сказали, куда они его дели, – скорбно проговорил он. – Боюсь, что это вам не под силу. Вы сильно затруднили мне работу тем, что не сообщили про череп, когда он находился в Кулминстере.

– Если вам так нужен череп, то мы с вами можем попробовать определить, где его искать. Какой тайник лучше всего, Джеймс Редси?

Тот усмехнулся:

– То место, где уже искали.

Миссис Брэдли наградила его царственной улыбкой.

– Умница! Ну так что, инспектор?

Но Гринди молча сидел с обиженным видом.

– Вы зря расходуете мое время, мадам, – пробурчал он.

Она вздохнула.

– Лучше не капризничайте, дружище, – посоветовал Джим, радуясь огорчению инспектора. – Загляните еще разок в мясную лавку.

– Стыдно, Джеймс! – раздался голос миссис Брайс Харрингей. – Учитывая, что все мы считаем злосчастные останки в мясной лавке трупом твоего кузена, мне представляется, что тебе следовало бы найти для этого ужасного места более уважительное название.

– Однако он прав, – заметила миссис Брэдли. – Поехали! К вам в машину влезут трое, инспектор?

– Подождите! – Гринди преградил ей путь. – Это шутка?

– Собрат мой по роду человеческому, – провозгласила миссис Брэдли, воздев худую клешню, как для благословения, – никакая это не шутка! У вас есть ключи от лавки? Или вам нежелательно мое общество? Так и скажите.

– Ладно, – кивнул инспектор. – Только мне надо будет забрать из участка в Боссбери суперинтенданта…

Он еще не договорил, а миссис Брэдли уже восседала на заднем сиденье. Гринди с недовольным видом занял водительское место и запустил мотор.

Лавка была по-прежнему заперта, ее окна закрывали ставни. Инспектор достал ключ, отпер дверь и включил газовое освещение.

– Ну и что? – проворчал он.

– Подождите. Куда мясники бросают обрезки и кости? – спросила миссис Брэдли, без малейшего стеснения шагая внутрь лавки.

– В ящик под разделочной колодой или под прилавком, – предположил суперинтендант, приехавший с ними, и дернул бронзовую ручку.

– Сейчас мы… Бог ты мой! Что скажете, Гринди?

Оба, тараща глаза, уставились на череп.

II

– Как вы догадались? – вскоре спросил Обри.

– Мне помогли размышления и знание человеческой натуры. Сам подумай. Уж больно аккуратное дело. Убийства обычно не бывают аккуратными. Кража – куда ни шло, или, например, подлог. Совращение, даже поджог могут быть отнесены к категории изящных искусств. Но не убийство. Убийцу душит алчность или страсть, его раздирают первобытные чувства. А первобытность – синоним нечистоты. Я рассудила, что человек, так успешно расчленивший тело, безупречно убравший за собой и аккуратно развесивший человеческие останки на крюки, незауряден. Я сразу сняла подозрения с Джеймса Редси. Не говорю, что Джеймс не мог бы совершить убийство. Большинство из нас могли бы и совершали, если бы не естественный страх последствий или неестественное отторжение, подавляющее наши желания. Но Джеймс не расчленял тело, и он неаккуратен – даже когда роет яму, чтобы закопать тело! А еще в нем нет ничего оригинального. Поэтому я исключаю, что он способен разрубить человека на части и бегать по лесу, перепрятывая с места на место череп. Но это не беда, среди нас живет достаточно оригиналов. Я составила целый список. На первом месте в нем преподобный Стивен Брум.

– Викарий? – ахнул Обри.

– Человек, который ложится в постель с настенными часами и сующий себе в карманы чужие вазы и разбитые баночки из-под варенья, невероятно рассеян и забывчив и представляет интерес для психоаналитика.

– Вот вы о чем… – разочарованно протянул Обри. – Я думал, вы подозреваете старого Брума в убийстве.

– Следом за ним, – продолжила миссис Брэдли, не обращая внимания на его слова, – в списке твоя матушка. Миссис Брайс Харрингей – необыкновенная женщина, к тому же располагает убедительным мотивом для устранения Сетлея и Редси.

Обри хихикнул:

– Вот это да! Мамаша? Она таракана-то не может раздавить!

Миссис Брэдли сочувственно улыбнулась и покачала головой:

– Она очень любит тебя. А любящие матери способны на самые удивительные поступки ради материального благополучия своих детей. В случае ухода в мир иной Сетлея и Редси ты становишься наследником всей семейной собственности.

– Да, в случае ухода в мир иной их обоих, – признал Обри.

– Кто первым привлек внимание полиции к исчезновению Сетлея? – затараторила миссис Брэдли. – Кто сообщил, что видел, как два кузена удалились в лес в воскресенье в семь пятьдесят пять? Никто больше не видел их в тот момент вместе! И никто больше не указывает на точное время. Сетлей убит, Редси повешен – вот оба и устранены! – И она громко рассмеялась.

Обри выпрямился. До этой минуты он полулежал в самом удобном шезлонге миссис Брэдли, заложив руки за голову и задрав ноги, и увлеченно слушал ее версии. Теперь он опустил ноги и подался вперед.

– Моя мать не такая. Она не стала бы, и все! А уж что до расчленения тела…

– Согласна, – кивнула миссис Брэдли. – Настолько согласна, что думаю вычеркнуть ее из списка потенциальных подозреваемых. Характер, склонности, привычки – все это в подобных случаях имеет огромное значение. К тому же твоя мать не переместила бы череп из Кулминстера в Боссбери.

– Почему? – удивился Обри. – Я знаю, конечно, что она этого не совершала, потому что не убийца, но что заставляет вас считать…

– Дальше в моем списке двое молодых людей и молодая женщина из коттеджа на холме, – неумолимо продолжила она. – Райт – художник, то есть, согласно расхожему мнению, аморальный тип, чуждый личного достоинства и нормальных человеческих обязательств. Пария, изгой, бессовестный ловкач и патологический должник. Склонен к беспорядочным связям, валяется по чужим постелям… Любитель абсента. Некто с длинными патлами, грязный, развратный, умственно неуравновешенный. Употребляет кокаин, пьет без удержу, рьяный поборник непристойностей, похоти и свободы.

– Благодарю, – усмехнулся Обри. – Я все застенографировал. Верзила Стаффорд в прошлом году обозвал меня клопом-вонючкой. Теперь я знаю, как ему ответить!

– Райт, – гнула свое миссис Брэдли, только немного понизив голос, – как раз такой человек, которому может показаться забавным развесить человека по частям на крюки. Он способен на убийство. Запросто украл бы череп из собственной мастерской, заменив его кокосовым орехом. С него станется засунуть в челюсти черепа живое растеньице, чтобы создать впечатление, будто он давно лежит среди камней, а потом замаскировать его армерией. И он достаточно глуп для того, чтобы выбрать для этой цели слишком крупный и бросающийся в глаза пучок.