Эликсир князя Собакина - Ольга Лукас

Савицкий и Бабст переглянулись.

— Нет, не пойдет, — сказал глава экспедиции. — Мы не можем оставить здесь ребят. Если мы уйдем, Лиходумов начнет штурм.

— Правильно! — горячо поддержала Вера. — Мы же правозащитники. Мы должны спасать ненемцев!

— Ну так давайте уговорим их сдаться! — заволновался Паша. — Мы же это мэру и обещали!

— Ничего мы не обещали!

Услышав их разговор, Башлык негромко, но твердо сказал:

— Мы сдаваться не хотим.

— Это правильно, — поддержал его Бабст. — От Михи вам пощады не будет. Дело сошьет обязательно. А у нас он, кстати, траву отберет. Вы об этом подумали?

Все замолчали.

— Сколько времени осталось? — спросила Вера.

Петр Алексеевич поглядел на часы.

— Лиходумов давал три часа, значит, остается час двадцать.

— Еще можно что-то успеть. Думайте.

Все снова замолчали и стали размышлять.

Ненемцы тоже притихли.

— Если бы тут малая юрта была, — задумчиво сказал Заяц, — мы бы в дымоход улетели. А в большой юрте летать нельзя.

— Нет, нельзя, — покачали головами остальные.

Снова наступила тишина. Было отчетливо слышно, как тикает менделеевский аппарат.

Паша ходил из угла в угол, держась за голову.

— Блин, что делать-то, а? Что делать? — повторял он.

— Не создавай нам нервоз! — строго сказала княжна.

— Нервоз... А если этот упырь бомбить начнет? Или газ пустит? А ты что сидишь? — накинулся Живой на Башлыка. — Делай что-нибудь! Ты же говорил, что когда совсем плохо, надо жабу просить! Так давай, проси!

Лицо мальчика просветлело.

— Ты молодец! — сказал он Паше. — Не зря она на тебя так посмотрела. Эй, становитесь все в ряд, вместе просить будем! А ты, — обратился он к Зайцу, — переводи им давай. Пускай они по-русски тоже просят.

Он поднялся со своей подушечки и как-то сразу изменился: взгляд его стал строгим, движения — властными. Не поворачивая головы, он приказал Зайцу:

— Койон, пюрюк кам мага бер!

Заяц сбегал в соседнюю комнату и притащил меховую шапку с длинной рыжей косичкой и совиными перьями.

— Кам курчак мага бер!

Повар подал ему шаманский пояс.

Участники экспедиции молча наблюдали за приготовлениями к камланию. Паша криво улыбался, но тем не менее, когда ненемцы и правозащитники выстроились в шеренгу, встал вместе со всеми.

Башлык взял кочергу, стоявшую у камина, и, подняв ее над головой, громко крикнул:

— Оп курый!

— Оп курый! — хором повторили ненемцы.

— Алтбатты кижи амадан калди!

— С просьбой к тебе пришли, говорит... — тихонько перевел Заяц.

— Куштух канат бер!

— Орлиные крылья, говорит, нам дай... Да вы повторяйте!

— Орлиные крылья нам дай! — вразнобой повторили участники экспедиции.

— Ак пулутка шидэлзин!

— Пусть упираются в белые облака!

— Канди яман нэмэ табылбазын!

— Пусть не случится ничего плохого!

В этот момент в кармане у Веры зазвонил мобильный телефон. Она быстро вышла на лестницу.

Звонил Тяпов.

— Ну, что там у вас? Лиходумов козлить перестал?

— Находимся на месте, трава у нас.

— Много взяли?

— Целый мешок. Уже раствор делаем.

— Проблемы есть?

— Проблема одна: как отсюда выбраться. Если выйти через ворота, то Лиходумов, скорее всего, отберет траву и остальные ингредиенты. А через забор тут не перелезть.

— Ясно. Вертолет там есть где посадить?

— Тут отличная площадка во дворе. Но нас много. Нам надо вывезти двенадцать человек рабочих, иначе они расскажут Лиходумову, зачем мы сюда приходили. Ну, и другие последствия будут, долго перечислять...

— Значит, пришлю большой вертолет. Через час будет. Ждите.

— Поскорей бы, Иван Ильич! Он обещал штурм начать, если мы не выйдем.

— Жди, сказал. И не переживай. Вернешься — тебе повышение будет.

— Спасибо Вам, Иван Ильич!

Тяпов отключился, и Мурка вернулась в столовую. На пороге она вздрогнула: как раз в этот секунду Башлык вдруг замер, по его телу прошла судорога, а потом он произнес низким, грудным, совсем не детским голосом:

— Индых Энчи перербис, Ылмыс полке уччин!

— Что такое? Что он говорит? — испуганно спросил Паша у Зайца. — У него припадок начинается?

Заяц и сам был напуган.

— Это хозяйка ответила, — взволнованно объяснил он. — Говорит, что даст нам сильного духа, превращенного в Ылмыс летающий. Ылмыс — это... ну, вроде самолета.

Получив ответ от Карапаки, Башлык без сил опустился в кресло. Заяц притащил ему какой-то напиток в кружке, снял с него шапку и стал расстегивать шаманский пояс.

Мальчик задремал.

— Пьер! — обратилась княжна к четырежды брату. — Я все устроила. Сейчас сюда прилетит хеликоптер.

— Вертолет? Откуда?

— Я все объясню. У меня есть еще один брат, это не ты, это по линии маман. Он живет в Париже, но делает бизнес в Москве, вместе с одним очень богатым человеком. Это такой человек, что он даже есть в журнале «Форбс». Я сейчас им позвонила и попросила нас спасать. Они очень испугались, что маман расстроится, и сказали, что уже высылают большой хеликоптер с пилотом.

— А ненемцы? Все же не влезут в вертолет!

— Он будет очень большой. Ты не волнуйся.

— Интере-есная история... — протянул Паша. — Это хорошо, когда много родственников... А как фамилия чувака из «Форбс»? И каким же это бизнесом твой братец с ним занимается? Вертолетным извозом?

Княжна посмотрела на него с презрением и хотела ответить что-то язвительное, но тут послышался голос Бабста:

— Готово!

Все обернулись.

Хранитель музея Менделеева стоял у камина и рассматривал на свет стакан, наполненный жидкостью цвета кофе с молоком.

Охотники за эликсиром столпились вокруг него.

Костя высоко поднял стакан, оглядел всех и сказал:

— Ну, за Вакха!

После этого он заглотил жидкость, уселся в бархатное кресло и, закрыв глаза, стал прислушиваться к внутренним ощущениям.