Настанет день - Деннис Лихэйн

Дэнни, его отец и Эдди Маккенна собрались в кабинете Коглина-старшего. Эдди не мог остаться на рождественский обед: его ждало собственное семейство. Он сделал глоток бренди из бокала.

— Том, этот человек просто-напросто объявил крестовый поход. И неверные для него — мы. Вчера вечером он распорядился провести переподготовку всех моих людей, кто занимается надзором за массовыми мероприятиями и акциями неповиновения. Более того, он желает, чтобы я из них сформировал конные отряды. А теперь он взялся за клуб?

Томас Коглин наполнил ему бокал:

— Мы выстоим, Эдди. Нам и в худшие времена удавалось выстоять.

Эдди кивнул. Томас Коглин одобрительно похлопал его по спине и обратился к Дэнни:

— Этот твой Дентон, он связался с адвокатом БК?

— Да, обратился к Раули, — ответил Дэнни.

Томас сел, прислонившись спиной к столу, потер ладонью затылок и нахмурился: признак усиленной работы мысли.

— Комиссар все ловко разыграл. Перевод на другую должность — против этого не попрешь. И он подловил тебя с этой террористкой, с которой ты путался.

Дэнни вновь наполнил собственный бокал, заметив, что предыдущий ушел довольно быстро.

— От кого он узнал? Я думал, это секретная информация.

Глаза отца расширились.

— Не от меня, если ты на это намекаешь. А ты что скажешь, Эдди?

Эдди произнес:

— Я слышал, несколько недель назад ты повздорил с какими-то агентами Минюста. Вроде бы на Салем-стрит? Вытащил какую-то девушку из машины?

Дэнни кивнул:

— Через нее я и вышел на Федерико Фикару.

Маккенна пожал плечами:

— Так ведь Минюст — это тебе не девственница, Дэн, в нем полно дырок.

— Черт. — Дэнни хлопнул по боковине кресла.

— Для Кёртиса пришел час расплаты, джентльмены, — проговорил Томас. — За все издевательства, которые он претерпел в бытность мэром — и от Мартина Ломасни ,[65]и от других районных боссов. За все ничтожные должности, которые он получал во всевозможных захолустьях. За все обеды, на которые его не приглашали. Он «брамин» до мозга костей, джентльмены. А еще неделю назад был «брамином» опальным. — Он поболтал бренди в бокале и потянулся за сигарой. — На его месте любой захотел бы поквитаться.

— Что же нам делать, Томас?

— Просто тянуть время. Не высовываться.

— Такой же совет я дал нашему мальчику не далее как на прошлой неделе. — Эдди улыбнулся, взглянув на Дэнни.

— Я говорю серьезно. Тебе, Эдди, придется в ближайшие месяцы частенько подавлять в себе гордость. Я капитан, но за некоторые огрехи он и меня может вызвать на ковер, но мой корабль хорошо держится на плаву, и на моем участке, с тех пор как я его возглавил, уровень тяжких преступлений снизился на шесть процентов. Именно здесь, — он показал в пол, — здесь, в Двенадцатом, а эти места с давних времен считались одним из самых криминальных районов города. Он мало что сможет мне сделать, если только я сам не предоставлю ему шанс, а я уж постараюсь его не предоставлять. Но в тебя он вцепится, дружок, не сомневайся. Вцепится мертвой хваткой.

— Значит?..

— Значит, если он хочет, чтобы ты взнуздал лошадок и держал своих ребят на парадах до второго пришествия, изволь с радостью это исполнять. А ты, — обратился он к Дэнни, — держись подальше от БК.

— Нет. — Дэнни осушил бокал и встал, чтобы наполнить его снова.

— Ты не слышал, что я тебе…

— Я буду работать под его началом и не собираюсь жаловаться. Начищу пуговицы и башмаки, на здоровье. Но БК не подставлю.

— Тогда он тебя уничтожит.

Раздался негромкий стук в дверь.

— Томас?

— Да, дорогая?

— Обед через пять минут.

— Спасибо, дорогая.

Шаги Эллен Коглин затихли; Эдди снял с вешалки пальто.

— Похоже, нам предстоит веселенький Новый год, джентльмены.

— Выше нос, Эдди, — отозвался Томас. — Видишь ли, мы — районная власть, а этот город контролируют именно районы. Не забывай.