Тупиковое звено - Полина Дельвиг

Дальнейшее Даша помнила не очень хорошо. Единственное, что осталось в памяти, так это то, что приехавшая «скорая» первым делом занялась ею. Молодой бородатый доктор сделал укол успокоительного, и Полетаев увел ее наверх.

— Ну ты меня и напугала, — покачивая головой, приговаривал он. — В жизни не слышал, чтобы человек так кричал. На первом этаже лопнуло стекло, честное слово.

— Отстань… — одними губами прошептана Даша. — Милый, милый Филипп, неужели я больше никогда не услышу его «бон жур, шер Ди-ди".

В синих глазах заплясали искорки.

— Только в том случае, если ты вдруг оглохнешь, или месье Кервель по какой-то причине расхочет с тобой здороваться.

Даша резко приподнялась, по сильная слабость заставила ее опуститься обратно на заботливо взбитые полушки.

— Так он… жив?

— Да. По счастью, да. Лежи спокойно, я налью тебе коньяку. — Полетаев достал из шкафа небольшую хрустальную стопку.

— Но я собственными глазами видела кровь. Он лежат так неподвижно, он… — Дрожащий голос внезапно оборвался каким-то резким звуком.

Полетаев обернулся.

Расширенными от ужаса зрачками Даша смотрела на левый рукав своей рубашки. На манжете отчетливо виднелись несколько коричневых пятен.

— Это же… Это…

— Так, спокойно. Не надо нервничать. — Подполковник еще раз посмотрел на стопку, затем, посчитав ее недостаточно вместительной, вернул на место и достал бокал побольше. — Да, это кровь Филиппа, но ничего страшного не произошло: пуля только задела ему плечо. Ее даже вытаскивать не придется — прошла навылет.

— Где он сейчас?

— В больнице, разумеется. — Всем своим видом Полетаев демонстрировал спокойствие и уверенность. Казалось, он даже повеселел. — Предполагаю, что в самое ближайшее время мы будем иметь счастье увидеть его вновь.

— Слава Богу! — Молодая женщина даже перекрестилась. — Но что это значит? Его хотели убить?

Подполковник перестал улыбаться. Лицо его на мгновение приняло озадаченное выражение.

— Может, и хотели, — вполголоса произнес он. — По крайней мере мне очень бы хотелось на это надеяться.

— А?

Реплика прозвучала более чем странно. Почти кощунственно. Особенно учитывая внезапно возникшую между мужчинами дружбу.

— Прости, что ты сейчас сказал?

— Я говорю, что покушение на месье Кервеля — очко в его пользу, — спокойно пояснил Полетаев, напивая коньяк в рюмку. — Что тут непонятного?

— Какое еще очко? — Даша ощутила в загривке неприятный холодок. — Зачем Филиппу какие-то очки, он что — подозреваемый?

— Для меня все твои друзья и родственники — подозреваемые, — отрезал подполковник, убирая бутылку на место. — А что касается Филиппа, то гибель Скуратовых теоретически была бы ему не менее выгодна, чем, например, твоему отцу.

— Да как же ты можешь… — растерялась Даша. — Ты же кормил его осетриной, ты даже заставил его переехать к себе! А теперь, когда несчастный умирает, ты говоришь про него такие гадости?!

— Потому и заставил, — Позабыв, кому именно он наливал коньяк, подполковник выдохнул и опрокинул бокал в рот. — Чтобы в случае чего твой дядюшка ненароком и тебя не пристукнул.

— Ты совсем уже… — Даша покрутила пальцем у виска. — Ты и вправду его подозревал?

— А какая мне разница, кого подозревать? — равнодушно возразил Полетаев. — Лично для меня существуют только факты. Я и себя буду подозревать при наличии на то веских оснований.

— Вот он — профессиональный кретинизм в действии, — констатировала Даша. — Только ты не ровняй Филиппа с собой. Да он даже мухам руку подает, помогая сойти с потолка, а ты его в киллеры записал!

— Ну мало ли какие бывают убийцы, — вздохнул Полетаев. — Зато теперь я почти спокоен.

Даша посмотрела на подполковника с легкой иронией:

— Неужели? В жизни не поверю, что один-единственный выстрел развеял все твои подозрения.

— Совершенно верно. Только бы выстрел не развеял. Но он подтвердил мои предыдущие выводы.

— Это какие же?

— Поселив месье Кервеля у себя, я имел возможность контролировать все его контакты.

— И?…

— Он общался только со своей обожаемой маман, — В голосе подполковника послышалась что-то похожее на обиду. — Кажется, он на ней немного помешан. Звонит по сто раз на дню, посылает цветы…

— И правда, очень подозрительно… — проворчала Даша. Она все еще не могла простить подполковнику его недоверия к Филиппу. — Разве настоящий мужчина на такое способен! Слушай, Полетаев, признайся честно, у вас небось при поступлении на службу сердце вместе с аппендицитом вырезают как рудиментарный орган?

Полетаев задумчиво крутил в руках пустой бокал:

— Да не такой уж я и бессердечный. В последнее время жизнь все больше оттесняет простое, человеческое. Иногда забываешь, как оно на самом деле должно быть. — Он сдержанно вздохнул. — Может, потому и не верится, что кто-то ради близкого человека готов пожертвовать всем.

— Ты это о Филиппе?

— О нем.

Некоторое время они молчали.

— И что ты думаешь относительно покушения на него?