Банда 1 - Виктор Пронин

– Почему вы решили, что в управлении полный порядок?

– Нам показали документацию.

– Вы что же думаете, в управлении покажут вам какую-то другую документацию? Ладно, дальше неинтересно… Слушайте внимательно… Вот номер мотоцикла… Мне нужен и он, и его хозяин. Будьте осторожны. Возможны неожиданности…

– Павел Николаевич… Мы в общем-то зашли попрощаться… Нам сказали, что ты отстранен и мы будем работать с другим следователем.

– Так… Ну, хорошо. Вы попрощались? А теперь идите. И чтоб духу вашего в этом кабинете больше не было.

– Что ж ты так, Павел Николаевич, – начал было Ерцев, но Пафнутьев в бешенстве перебил его.

– От вас воняет, ясно? Воняет! Выметайтесь!

– Как бы от тебя не завоняло, Павел Николаевич, – сказал Манякин с улыбкой. – Как вон от того копыта, – он кивнул в сторону лошадиной ноги.

– Вон! – Пафнутьев замахнулся телефоном и оперативников вымело из кабинета.

«Спокойно, Павел Николаевич, спокойно, – сказал себе Пафнутьев, снова усаживаясь за стол. Он не испытал ни раздражения, ни раскаяния в своем столь несдержанном поведении. Эта вспышка окончательно погасила все алкогольные недомогания, и он снова чувствовал себя свежо. – Этот день еще мой и Анцыферов не сможет отнять его у меня. Колов забрал оперативников? Это он сделал напрасно. Будь они при мне – генералу было бы спокойнее. Что они могут сделать? Могут похитить мотоцикл… И у меня не будет никаких доказательств. Вот это уже плохо… В самом деле, убийца на крючке только благодаря мотоциклу. Достаточно утопить его в лесной луже, загнать в гараж и мне никогда ничего не доказать. Значит, срочно – мотоцикл… Но тогда вся банда получит предупреждение…»

Вошел Анцыферов, изящно прислонился к косяку двери, с улыбкой посмотрел на Пафнутьева.

– Как успехи, Паша?

– У меня забрали оперативников. Как раз в тот момент, когда я собирался арестовать убийцу.

– Это Колов. Я проговорился, что отстранил тебя от дела.

– Все это у вас отлично разыграно. – Привет! – поздоровался он с вошедшим Дубовиком. – Но послушай и ты… У меня забрали оперативников в тот момент, когда я дал им команду арестовать убийцу, – эти слова Пафнутьев произнес уже для Дубовика.

– Я дам тебе десяток оперативников, – Анцыферов все понял, забеспокоился. – Только задерживай, ради Бога. Приходи. Решим. Дадим. Похвалим за усердие. – И он вышел.

В это время раздался телефонный звонок.

– Слушаю!

– Здравствуйте, – раздался в трубке вежливый голос, и Пафнутьев тут же почувствовал, что уже где-то слышал это воркование, но вспомнить не смог, очевидно, разговаривал с человеком вживую, не по телефону. – Вы занимаетесь делом по убийству Пахомова?

– Занимаюсь.

– Ровно в двенадцать часов дня… – говоривший помолчал, давая возможность Пафнутьеву усвоить сказанное. – Сегодня ровно в двенадцать часов дня у торгового центра… Там небольшой сквер возле поворота трамвая…

– Знаю! – отрывисто сказал Пафнутьев.

– Вы будете сидеть на голубой скамейке… Их там несколько, но голубая одна… К вам подойдет мальчик и передаст кое-какие документы. Они могут пригодиться. Все.

Пафнутьев с недоумением посмотрел на трубку, из которой уже неслись частые гудки, и осторожно положил ее на рычаги.

– Что, Паша? – спросил Дубовик. – Взятку предлагают?

– Черт их знает… Может быть… Пока предлагают встретиться.

– Ночью на кладбище?

– Нет, в том-то все и дело, что нет… Средь бела дня, в оживленном месте… Какие-то документы…

– Надо брать, – сказал Дубовик. – Может, подключить ребят? А? Взять в кольцо…

– Бесполезно. Подойдет посторонний мальчик… Он ничего не знает. А документы он и так передаст…

– Ну, смотри… А то как бы чего не вышло. Убийство тоже ведь средь бела дня… Со странной публикой ты связался, Паша… Они не прячутся в ночной темноте и потому неуловимы.

– Ограниченно неуловимы, – поправил Пафнутьев. – В некоторой степени до определенного момента.

– Пойдешь?

– Конечно. Что еще остается следователю, отстраненному от дела. Но легкое беспокойство своим клиентам сейчас придам, – Пафнутьев быстро набрал номер. – Управление? Мне, пожалуйста, Голдобова. Занят? Совещание? Очень важное? А если он отвлечется на две минуты, город охватит паника, голод, одичание? Следователь Пафнутьев. Благодарю. Вы очень любезны, – последние слова Пафнутьев умудрился произнести таким тоном, что любой мог бы вскипеть от оскорбленности. – Илья Матвеевич? Всегда помнящий о вас Пафнутьев. Вы еще не возжелали дать показания?

– А разве вы еще ведете это дело?

– А разве нет?

– Слухом земля полнится, Павел Николаевич, – улыбнулся Голдобов.

– Видите ли, Илья Матвеевич, обычно до нас доходят только те слухи, которые мы сами желаем услышать.

– Значит, продолжаете свою деятельность?

– И весьма успешно.

– Поздравляю.

– Установлен убийца вашего давнего друга Пахомова. Установлена группа поддержки. И даже, хотя вы и не поверите, группа обеспечения.

– И такая есть? – усмехнулся Голдобов, но вопрос его прозвучал несколько нервно. – И чем же она его, то есть убийцу, обеспечивала?

– Материально поддерживала, Илья Матвеевич.

– Надо же… Так что вы, собственно, хотите?

– Встретиться. Жажду встречи.

– В тринадцать часов вас устроит?

– Вполне.

– До встречи, Павел Николаевич.

Пафнутьев положил трубку и опять на его лице было недоумение. На этот раз его озадачило время, назначенное Голдобовым – тринадцать часов. Не конец рабочего дня, что было бы естественно, не перед началом, а именно в тринадцать, в обеденный перерыв… Хотел того Пафнутьев или нет, но в его сознания это почему-то связывалось с уже назначенным временем – двенадцать часов дня в сквере. И мелькнула, все-таки мелькнула шальная мысль – кому он сейчас не позвонит, никто не помешает ему в двенадцать часов дня быть на трамвайной остановке. И он решил проверить. Позвонил по домашнему телефону Заварзину. Тот поднял трубку сразу.

– Да! – отрывисто сказал Заварзин, будто к телефону подбежал уже от двери, собираясь куда-то умчаться.

– Пафнутьев беспокоит. Здравствуйте. Как поживаете?

– Вашими молитвами.

– Тогда хорошо. Послушайте, Заварзин, мне нужны домашние адреса и телефоны ваших работников. Это ведь не очень сложно?

– Да нет… В личных делах есть все данные… Когда хотите получить?

– Сегодня. К середине дня.

– Хорошо, в тринадцать.

– Нет, не смогу. Важная встреча.