Стриптиз перед смертью - Анна Малышева

– Так вы меня берете?

– Одевайся, милая. – Дама сунула пудреницу в большую кожаную сумку из глянцевой кожи и встала. – Простудишься.

И по тому, что ее вдруг стали звать на «ты», Лена все поняла.

На старом месте она проработала до конца недели, потом с нею рассчитались, и она перешла в «Черную стрелу». Там ждал новый костюм: простенький, пока он лежал на столе, ошеломительный – когда она влезла в эту черную блестящую сеть из пластика и кружев.

– Стоит ли вообще раздеваться? – рассуждала она вслух, вертясь перед зеркалом. – Не будет того эффекта.

Шахерезада негромко рассмеялась:

– А ты поменьше думай об эффекте. Эти сволочи в зале не стоят того, чтобы на них нервы тратили. Еще о них думать!

– А вот если не секрет… – Лена повернулась к ней. При этом движении кружева плотно охватили ее грудь. Расстегивалась вся эта система хитро и постепенно, и Лену предупредили, что стоит это больших денег – заказано у хорошего мастера. – Если не секрет, как вы убрали отсюда эту блондинку?

– Суку эту? – легко переспросила Ира, подводя карандашом губы. – Она же у меня помаду стибрила. Вот я и пожаловалась.

– Ничего не доказали, – подала голос Наташа. Она только что пришла и еще была в обычной своей одежде – серый длинный плащ, под ним – брючный костюм, и туфли без каблуков. – Но она новенькая, а Ирка давно работает. Потому и поверили Ирке. Все на свете так и делается. Наказывают не того, кто виноват, а того, кому не поверили.

– А что? Неужели она не крала помаду?

– Крала, – улыбнулась ей Наташа. – Я просто так говорю. Но если бы она не украла помаду, а Ирка донесла, ее бы все равно выгнали. Меня знаешь что бесит? Вот было следствие. Этого гнилого Сергея тоже допрашивали, конечно. И про кошелек, ясно, – ему ни слова, хотя мы следователю рассказали, что Инка его потеряла. Конечно, это бы ничего не изменило, ее бы так и так убили, с деньгами или без денег. Но все равно – почему Сергея не тронули? Он что же, так ни в чем и не виноват? – Наташа сняла плащ, повесила его в шкаф и задумчиво сказала:

– Девки, а может, устроим поминки по Инне?

Эта мысль как-то никому до сих пор не приходила в голову. Выбор ресторана взяла на себя Наташа. Она что-то мудрила, перенося сроки со дня на день, но Лене это было на руку – она к тому времени успела получить деньги за первые две недели работы в «Черной стреле». Теперь она могла, как равная, заплатить за ужин и уже позвонила в несколько квартирных агентств, чтобы ей подыскали однокомнатную квартиру. Подумывала она уже и о няньке, но этот вопрос пугал ее больше всего – Александра не выходила из головы.

Наконец, придя как-то на работу, Наташа сказала:

– Завтра, девчонки.

– Завтра? – Ира прижала к груди золотой тюрбанчик. – А как же работа? Девки, мы чего-то не додумали… Кто нас отпустит на вечер?

– Ресторан работает с пяти, – разбила ее сомнения Наташа. – Мы приедем в шесть. В это время там начинается танцевальная программа. Только, чур, не напиваться и не обжираться. Мы сюда должны вернуться свеженькие и красивые.

Свеженькие и красивые, они подъехали на такси к мексиканскому ресторану в шесть часов вечера следующего дня. Молоденький швейцар, по виду – настоящий мексиканец, с лучезарной улыбкой распахнул двери перед тремя расфуфыренными красавицами. В зале их встретил другой лучезарный мальчик и провел к заказанному столику – перед самой эстрадой. Они уселись, Наташа повелительным жестом указала на строчки в меню.

– Текила, салаты, а это что?

– Говядина с пряностями «Ла Фиеста», – нырнул головой мальчик.

– Вот этой самой фиесты три порции. Когда начнется программа?

– Через пять минут. Еще что-нибудь закажете?

– Потом посмотрим.

Наташа махнула рукой, отсылая официанта, и тот немедленно исчез. Лена с улыбкой спросила:

– Где ты научилась этим штучкам?

– Где? – Изящные соболиные бровки Наташи поползли наверх, и она громко расхохоталась. – Ну, в отличие от тебя, я, когда танцую, не закрываю глаза и вижу зал!

Раздалась зажигательная мексиканская музыка, на сцену выбежал кордебалет в национальных костюмах Однако артисты были не мексиканцы – лица простые, родные, только раскрашенные под ацтеков Ира, уже чуточку захмелевшая от текилы, о которой она отозвалась «гадость!», кивала, глядя на сцену, и улыбалась. Потом вдруг вскрикнула:

– Девки! Или я с ума схожу, или там, во втором ряду…

– Лен, узнала? – Наташа дернула подбородком в сторону сцены.

Там танцевал Сергей. Накачанный, коротконогий, нелепо разряженный, он вставал на одно колено, прижимая к себе почти голую партнершу, его лицо было неподвижным и усталым. Даже грим не скрывал брезгливого выражения.

– Что это значит? – испуганно спросила Лена – Это специально или случайно?

– А ты как думаешь? – Наташа улыбалась. – Нет, все специально сделано. Я ждала, когда их труппа начнет выступления в этом ресторане.

– Именно в этом? Зачем?

– Да мне было все равно в каком. Главное, чтобы он был тут.

Лена возразила, что ей неприятно его видеть.

– А мне приятно! Выпьем еще, – приказала Наташа. Из-за ее плеча тут же появилась рука официанта, которая наполнила рюмки. Она подняла глаза и сказала ему – А что это у вас за инвалиды в кордебалете?

– Простите? – испугался официант.

– Я спросила: откуда вы набрали этих пенсионеров? – Наташа указала прямо на Сергея. Говорила она так громко, что заглушала музыку.

Сергей был от нее в каких-нибудь пяти шагах. Он взглянул в зал, увидел девчонок за первым столиком, его глаза разом утеряли свое надменное выражение. Особенно дико он посмотрел на Лену.

– Вам не нравится программа? – все так же растерянно спросил официант.

– Я пока не знаю, – любезно ответила Наташа. – Хотелось бы проверить. Сколько стоит заказать танец? Я ведь могу это сделать?

– Конечно… Вы хотите, чтобы для вас повторили номер или станцевали что-то другое?

Наташа заказала что-нибудь другое, главное – чтобы это было соло. Она указала на блондина во втором ряду, то есть на Сергея. И попросила, чтобы он танцевал один.

– Я не знаю, во сколько это обойдется, – растерянно улыбался официант. – Никто из артистов соло не танцует.

– Нет, так не пойдет. Поговорите с этим блондином, пусть станцует. Пятьсот долларов за выход.

– Сколько? – Официант даже забыл об улыбке.

– Пятьсот долларов ему в руки Не думаю, что он откажется Как только станцует, пусть спускается в зал и получит деньги из моих рук. Я заплачу в любом случае, даже если мне что-то не понравится.