Двойной орёл - Джеймс Твайнинг

Он улыбнулся охраннику, аккуратно высыпал пригоршню мелочи и ключи в один из серых пластиковых пакетов, лежавших стопкой за рентгеновским аппаратом. Все выглядело нормально и естественно. Теперь можно проходить через металлоискатель. Мужчина шагнул в арку, громко заверещало сигнальное устройство. Так и должно быть.

— При вас имеются какие-либо еще металлические предметы, святой отец? — спросил по-французски охранник и отвел мужчину в сторону.

Тот похлопал по карманам, покачал головой:

— Нет.

— Хорошо. Тогда попробуйте пройти через арку еще раз.

Мужчина повиновался, машина опять запищала.

— Прошу вас, станьте вот здесь. Раздвиньте, пожалуйста, ноги. Вот так, благодарю. — Охранник провел ручным металлоискателем вдоль черного одеяния. Прибор громко запищал, оказавшись на уровне правой руки в перчатке.

— Нельзя ли взглянуть, что у нас здесь? — с подозрением произнес охранник.

— Да, да, конечно, — ответил священник и воскликнул: — Господи, какая глупость! Сколько времени прошло, а я постоянно об этом забываю.

Эту часть роли он отрепетировал особенно тщательно. Смысл заключался в том, чтобы убедить окружающих, будто он уже много лет является инвалидом. Недавнее ранение может вызвать излишние вопросы и недоверие.

— Забываете о чем?

— О руке, — пояснил он и стянул перчатку. Под ней оказался розовый протез, прикрепленный к запястью.

Стоявшие в очереди дамочки сочувственно заахали, молоденькие девушки захихикали.

— Прошу прощения, сэр, — сказал охранник и покраснел. Ему было стыдно за нетактичное поведение пассажиров.

— Да ничего страшного, это моя вина. Такое случается со мной постоянно, а я никак не могу привыкнуть.

— Благодарю, святой отец. Простите. Куда направляетесь?

— В Женеву.

— Что ж, по крайней мере хоть вылет состоится вовремя. Без задержек. В последние дни со всеми этими проверками рейсы у нас часто задерживаются.

— Лично я никуда не спешу, — заметил священник, забирая свои монеты и ключи. — Поверьте, мне есть о чем подумать.

— Приятного вам полета, святой отец.

— Благослови тебя Господь, сын мой, — ответил Кассиус.

Охранник еще долго провожал взглядом однорукого мужчину, неторопливо шагающего по залу.

И по многолетней привычке осенил его крестом.