Без единого свидетеля - Элизабет Джордж

Рафф перевел взгляд с пачки на Хейверс, потом снова на сигареты. Наконец решился:

— Спасибо, — и взял сигарету. Барбара щелкнула пластмассовой зажигалкой, давая ему закурить.

— Ты кого-нибудь видел, когда обнаружил тело? — спросил Линли у теггера, когда тот сделал первую жадную затяжку. Он обратил внимание, что у мальчишки грязные руки, под ногтями и заусеницами черная окантовка. Прыщеватое бледное лицо тоже грязное.

Рафф потряс головой.

— На огородах один тип возился, и все, — сказал он. — Дед старый, а лопатой так шуровал, как будто клад искал. Я видел его, когда свернул с Прайори-гарденс. На тропу. И все, больше никого.

— А ты один теги ставил? — спросил Линли.

— Эй, а с чего вы взяли… — сверкнул глазами мальчик.

— Извини. Давай по-другому. Ты один пришел в парк?

— Ну да.

— Заметил что-нибудь необычное? Машину или фургон, который странно выглядел? Где-нибудь здесь или на Вуд-лейн? Может, когда бежал искать телефон?

— Да не видел я ни черта, — сказал Рафф. — Тут вообще всегда много машин оставляют днем. Потому что люди приезжают сюда на машине, а дальше едут на метро, понятно? Метро тут совсем рядом, станция «Хайгейт». Слушайте, я тому легавому все уже сказал. А меня держат, как будто я что-то сделал. И не отпускают меня.

— Возможно, дело в том, что полиции до сих пор неизвестно твое имя, — подсказала парнишке Хейверс — Если нам понадобится еще раз поговорить с тобой, мы не будем знать, как тебя искать.

Рафф с подозрением прищурился, пытаясь найти в ее словах подвох. Барбара помогла ему принять решение, проговорив:

— Мы из Скотленд-Ярда. У нас есть дела поважнее, чем ловить тебя за автографы в неположенном месте. Нас интересует рыба покрупнее.

Он чихнул, вытер нос тыльной стороной ладони и уступил. Зовут его Эллиотт Огастус Гринберри, признался он, с вызовом глядя на полицейских: пусть только посмеет кто-нибудь усмехнуться.

— Два «л», два «т» и два «р» в конце, — сказал он. — И не говорите мне, что имя дурацкое, сам знаю. Послушайте, можно мне идти?

— Сейчас, мы уже почти закончили, — пообещал ему Линли. — Ты знаешь этого мальчика?

Рафф откинул от лица прядь жирных волос, выпавшую из-под капюшона.

— Что, его, что ли? Э… это?

— Да, погибшего мальчика, — подтвердил Линли. — Он из здешних мест?

— Не-а, — пробормотал Рафф. — Я его никогда не видел. Может, он живет где-то неподалеку, хоть на той улице за огородами, но я его не знаю. Говорил же уже, не знаю я ничего. Можно теперь идти?

— Сначала назови нам свой адрес, — сказала Хейверс.

— Зачем?

— Потому что нам нужна будет твоя подпись под показаниями, а как нам тебя найти, не зная адреса, верно?

— Но я же сказал, что ничего…

— Таковы правила, Эллиотт, — остановил Линли протесты мальчика.

Юный теггер состроил гримасу, но адрес продиктовал, после чего его отпустили. Он сбросил дождевик, отдал его полицейским и пустился бегом вниз по склону, к тропе, которая должна была вывести его на Прайори-гарденс.

— Ну как, удалось что-нибудь узнать? — спросил инспектор Уиддисон, когда Линли и Хейверс подошли к нему.

— Ничего, — ответил Линли и отдал дождевик Уиддисону. Тот протянул его насквозь мокрому констеблю, который с благодарностью в него закутался. — Только про старика на огородах.

— Нам он то же самое говорил, — подтвердил Уиддисон. — Сейчас наши люди обходят дома вокруг участков, ищут этого старика.

— А на Вуд-лейн?

— Тоже. По моим прикидкам, больше всего шансов найти что-нибудь в доме Уолден-лодж.

Во второй раз Уиддисон указал на современное, крепкое здание, возведенное у самой кромки леса. Это было последнее строение на Вуд-лейн, дальше начинался парк, поэтому проектировщики сочли возможным разместить балконы на всех сторонах дома. Сейчас балконы по большей части пустовали, лишь кое-где стояла покрытая пленкой садовая мебель и грили, но в четырех квартирах любопытные жильцы вышли на балконы, чтобы посмотреть, что происходит. Один даже вооружился биноклем.

— Не думаю, что убийца мог притащить сюда тело без фонарика, — поделился своими соображениями Уиддисон. — А свет от фонарика могли заметить.

— Но он мог сделать все сразу после рассвета, — возразила Хейверс.

— Слишком рискованно, — парировал Уиддисон. — На этой улице многие проезжающие оставляют свои машины, когда с утра едут на работу, — дальше удобнее добираться на метро. Преступник должен был знать об этом заранее и все спланировать соответствующе. И все равно имелся бы риск, что его увидят, — кто-нибудь мог приехать раньше обычного, например.

— Он всегда тщательно готовится, — заметила Хейверс — Мы знаем это по предыдущим случаям.

Судя по выражению лица Уиддисона, доводы Хейверс его не убедили. Он отвел представителей Скотленд-Ярда к телу, под самодельный тент. Оно лежало на боку, небрежно сброшенное в яму, которая образовалась при падении бука. Голова лежала на груди, руки были раскинуты в стороны, словно вдруг застывшие в приветственном жесте.

Этот мальчик, сразу бросилось в глаза Линли, выглядел младше всех остальных жертв, хотя не намного. И он был белым: светловолосым и с очень бледной кожей. Он был хрупок и как будто недоразвит физически. Линли на мгновение даже почувствовал некоторое облегчение — это дело рук не их серийного убийцы, и зря его и Хейверс заставили мчаться сюда через весь Лондон. Но когда он присел на корточки, чтобы разглядеть тело подробнее, то увидел разрез, сделанный после смерти мальчика: он начинался под грудью и исчезал в складке живота. На лбу же мальчика был кровью нарисован символ — копия символа, обнаруженного на теле Киммо Торна.

Линли оглянулся на патологоанатома, который говорил что-то в микрофон небольшого диктофона.

— Я бы хотел осмотреть его ладони.

— Да, я закончил, — кивнул патологоанатом. — Уже можно упаковывать.

К телу приблизился констебль с необходимыми материалами в руках. Сначала руки трупа завернут в бумагу, чтобы сохранить возможные трасологические улики, оставшиеся под ногтями мальчика от борьбы с убийцей. Затем все тело запакуют в мешок. Линли решил, что во время этих операций он сможет увидеть то, что его интересует.

Так и оказалось. Несмотря на то что тело начало коченеть, при подъеме тела из ямы обнажился фрагмент ладони, и этого было достаточно, чтобы подтвердить опасения Линли: ладонь почернела от ожога. Пупка тоже не было — его грубо вырезали из тела жертвы.

— «З» означает «Зорро», — проговорила находящаяся рядом Хейверс.

Верно, эти детали были характерной подписью убийцы, хотя Линли видел и множество отличий от предыдущих убийств: на запястьях и щиколотках нет следов от связывания, и удушение на этот раз было совершено руками, судя по темным синякам на шее мальчика. Синяки покрывали и другие части его тела: плечи, предплечья, на спине вдоль позвоночника, на бедрах и талии. Самый большой синяк окрасил половину лица от виска до подбородка.