Майнеры. Задача византийских генералов - Вильям Цветков

В продолговатом светлом кабинете, застеленным от входа длинной красной дорожкой, идущей вдоль полированного книжного шкафа с многочисленными победными регалиями за соревнования, смотры и достижения (здесь была и награда за третье место в Московской математической олимпиаде трехлетней давности – кубок в виде знака бесконечности), кажется, ничего не изменилось. Те же кактусы, те же традесканции, стакан, наверное, с той же водой… – отметил Ларин, останавливаясь возле стола буквой Т, за которым совсем недавно выслушивал отповедь по поводу экскурса в византийскую историю.

– Присаживайтесь, Дмитрий Сергеевич, – сказала Надежда Петровна Комарова, новый директор. Она восседала в черном кресле, доставшемся ей по наследству от Эльвиры, словно на троне, – полноправная правительница школьной монархии.

Ларин опустился на стул. Он чувствовал слабый аромат духов, ее руки лежали на пустом столе. Телевизор позади молчал.

– Как продвигается ваша книга? – начала она издалека.

Ларин почувствовал, что разговор предстоит непростой.

– Застрял на десятой главе, – ответил он. – Сейчас больше провожу исследования, чем пишу.

– Исследования – это хорошо, – отозвалась она. Янтарная брошь на лацкане ее зеленоватого пиджака, сделанного из ткани, чем-то похожей на материал строительного забора во дворе, сверкнула красноватым зловещим отблеском. Внутри янтаря Ларин увидел навеки застывшее насекомое с растопыренными лапками. – Вы знаете, вчера было предъявлено обвинение Песчинской, и… – она внимательно посмотрела на Ларина, – я хотела бы у вас кое-что узнать.

– Обвинение? – Ларин почувствовал неприятное жжение в животе. Само слово «обвинение» вызывало в нем видения эшафота, выстроенной шеренги солдат с винтовками на изготовку и абсолютной беспомощности. – И какое, если не секрет?

– Мы примерно догадываемся, какое, да? – спросила она. Губы ее при этом были плотно сжаты, они, как будто, с трудом выпускали роящиеся во рту слова.

– Да… – Ларин был сбит с толку. – Примерно. Хотя с нашим правосудием все что угодно можно придумать.

– Вот именно, – отозвалась она. – Песчинской предъявлены обвинения в халатности, повлекшими причинение телесных повреждений средней тяжести. Но не это главное, Дмитрий Сергеевич. Во время обыска были обнаружены ниобиевые магниты на счетчиках электричества. Они находятся в техническом помещении, на входе в подвал, – она замолчала, оценивая его реакцию.

Ларин ощутил, как некто невидимый сзади, с размаха огрел его пыльным мешком по голове – зрение поплыло, сердце застучало словно сваезабивочная машина во дворе дома. Он попытался скрыть эмоции, но… получилось плохо.

– Вы что-нибудь об этом знаете? Меня вызывали в качестве свидетеля, я, если честно, впервые видела такое устройство – ниобиевые магниты. Я даже не знала об их существовании! Как, по-вашему, они оказались на счетчике?

Ларин очнулся. Кашлянув пару раз, чтобы оттянуть пару секунд на раздумья и собраться с мыслями, он ужаснулся собственной безалаберности – как? как они забыли про магниты? Ответ, конечно, прост – недосыпание в последние дни сыграло свою роль, к тому же роды жены, дочка… он упустил из виду. Непростительная ошибка, которая может стоить ему… очень дорого.

Директорская дверь отворилась, в кабинет влетела растрепанная женщина лет сорока, в одной руке ее был зажат школьный дневник, на другой болталась расстегнутая женская сумка, из которой выглядывал пакет молока. За ней в тщетном порыве удержать непрошеного посетителя, бежала секретарша Анечка.

– У моего сына теперь три за год будет, – верещала женщина, взмахивая гривой сожженных перекисью волос. – Вы ему всю жизнь испортите, как он теперь поступит?! – она кинула дневник на стол директора, сама встала рядом. Ее массивная, необъятная фигура дрожала от гнева.