Сам без оружия - Алексей Фомичев

– Рёсьа! Сюко! – вдруг завопил кто‑то снаружи.

И тут же ударили вразнобой несколько стволов. Им ответили. На первом этаже кто‑то застучал каблуками.

«Русские, там!» – это крикнул японец. Подмога пришла? Ну, если Гоглидзе приехал, да не один – совсем другой расклад. Можно жить!

Щепкин бросился к лестнице, держа револьвер наготове.

Большой двухэтажный дом Гоглидзе увидел издалека. И направил пролетку по дороге прямо к нему. Следом спешила бричка Скорина. Они миновали чахлый кустарник и выскочили к невысокой насыпи, возле которой лежали бревна.

К дому примыкал сарай, а рядом с ним был навес, под которым стоял автомобиль «Руссо‑Балт» двадцать четвертой модели. Чуть в стороне были экипажи.

У экипажей ротмистр увидел японцев. Кто‑то из них заметил пролетку и что‑то крикнул. Почти сразу японцы открыли стрельбу. Пули засвистели рядом с пролеткой, и Гоглидзе, выругавшись, крикнул:

– Прыгаем! Джек, за бревна!

Дважды просить Брауна не пришлось. Тот соскочил с подножки, упал, перекатился, вскочил на четвереньки и добежал до насыпи. Гоглидзе последовал за ним.

Скорин тоже услышал пение пуль и резко остановил бричку.

– Никола, слезай!

Никола‑Морда довольно проворно для своей комплекции спрыгнул на землю и побежал к бревнам. На его лице застыло выражение удивления. Не ожидал попасть под стрельбу.

– Горячая встреча! – крикнул Гоглидзе, пытаясь оценить обстановку. – Видать, прижало их, коль начали стрелять.

– Ассхоле! – выпалил Браун, отплевываясь и вытирая руки. – Тю фак теэм!

– И я о том же!

Ротмистр перебрался за соседнее бревно и выглянул наружу.

До дома метров двадцать, противников человек семь‑восемь. Но стреляют четверо. И неплохо стреляют! Подойти вплотную напрямик никак – положат. В обход? Только справа через яму. Надо идти, нечего лежать, как бы наших не прибили.

– Джек! – крикнул ротмистр. – Прикрой меня.

– Куда, Джордж?

– Я к дому, вон там. – Гоглидзе показал путь. – Только не вылезай.

– О’кей! Дафай!

Браун высунул кольт из‑за бревна и сделал три выстрела. Гоглидзе бросился вправо, проскочил насыпь и нырнул за кустарник в низинку.

Скорин маневр Гоглидзе заметил. Прикинул расклад и понял, что надо либо сидеть здесь, либо бежать за директором. Пока он думал, Никола тоже выглянул наружу, что‑то там увидел и удивлено присвистнул:

– Так то ж косоглазые! Ну я их на куски!

– Никола, ляг! – заорал Скорин, видя, что по ним от экипажей стреляют двое. И еще один из сарая.

Никола удивленно посмотрел на него, потом как‑то вздрогнул и неловко завалился на бок. На пиджаке напротив груди была небольшая дырочка. Шальная пуля угодила точно в сердце.

– Ну, суки! – взвыл Скорин и витиевато выругался.

Он бросил взгляд на Брауна. Тот палил в сторону дома. Такими темпами скоро у него не останется патронов. Скорин подобрал револьвер Николы и бросил Брауну.

– Джек! Это тебе. Я пошел.

– Джордж! Гришья, тебя убьют, – проорал в ответ Браун. – Сиди тут!

– Некогда! Патроны береги.

– У меня есче пачка!

Скорин хмыкнул, выставил свой браунинг и дважды прицельно выстрелил. А потом обогнул кустарник и бросился вслед за Гоглидзе.

– Гошь! – выкрикнул Браун, подобрал револьвер и стал по очереди стрелять из обоих стволов.

Стрельба застала Идзуми в гостиной. Он видел, как один из агентов (их имена запомнить просто не успел) стрелял, высунувшись из окна. Потом разом заговорили несколько револьверов. Все агенты были вооружены наганами, к ним было легко приобретать патроны, русская армия использовала этот тип оружия.

Потом кто‑то крикнул, что напали русские. Идзуми вздрогнул. Это очень плохо. Вести бой с полицией – самоубийство. После такого он точно может ставить крест не только на карьере, но и на свободе.

Однако криков «Сдавайтесь», «Бросайте оружие» не последовало. Подбежав к окну, Идзуми выглянул наружу и увидел пролетку, из которой выпрыгивал Гоглидзе. Кто он такой, Идзуми знал. Значит, это не полиция! Уже легче. Но она вот‑вот приедет. Надо спешить.

Окликнув одного из агентов, что вбежали в дом, Идзуми знаком велел одному следовать за собой и побежал ко второй лестнице, что вела на чердак. Возле нее в дальней комнате была Холодова. Распахнув дверь без стука, Идзуми лоб в лоб столкнулся с Дианой.

– Ваши сослуживцы отыскали нас! – крикнул он. – Как они это сделали?

– Не знаю, – спокойным голосом ответила Холодова. – Я навела их на вашу старую базу. Видимо, вас заметили, когда вы ехали сюда.

– Сейчас здесь будет полно полиции! Мне надо уходить! Отдайте документы!

Холодова отступила назад, покачала головой.

– Вы в своем уме? Если вас поймают и найдут их? Тогда мне конец. Бегите. Документы я отправлю по своим каналам в Токио.

– Нет! – Идзуми направил пистолет на Холодову. – Я сам отвезу их. Отдайте!

– Да вы идиот! – зашипела Диана. – У меня нет их при себе! Я не рискну носить такое в сумочке.

Она подняла сумочку перед собой и ехидно улыбнулась.

Идзуми несколько секунд смотрел на нее, борясь с желанием пристрелить эту змею. Но документы! Сам он их не найдет. Однако отпускать эту женщину нельзя.

– Ты! – он обернулся на агента. – Запри ее здесь. И не выпускай без моего приказа!

Агент кивнул, навел на Диану револьвер.

Идзуми шагнул к порогу.

– Секунду! – остановила его Холодова. – Противоядие! Для капитана. Мы договорились.

– Сперва документы.

– Не валяйте дурака! – холодно произнесла Диана. – Я в ваших руках. Документы не пропадут. А если умрет Щепкин, вы не получите их никогда.

Идзуми замешкался, не зная, как быть. В этот момент его окликнул сбежавший по лестнице Кихо.

– Надо спешить. Идзуми‑сама!

Идзуми вытащил из кармана пузырек, бросил его Диане. Повернулся к Кихо.

– Найдите Кинджиро и Акину. Нам пора. А ты стереги ее.

Эти слова предназначались агенту. Тот вновь не ответил, только кивнул.

Когда Идзуми ушел, Диана шагнула вперед. Агент без слов направил на нее револьвер и покачал головой, мол, нельзя.

– Хорошо, – произнесла Диана. – Вот сумочка. Там пистолет. Я отдам ее тебе. Да?

Японец явно понимал по‑русски, но говорил очень плохо.

– Да, – кивнул он. – Дать.