В стране слепых - Майкл Фрэнсис Флинн

В библиотеке был прекрасный выбор книг по антропологии, системному анализу, статистике, психологии, экономике, топологии – по всем наукам, которыми должен в совершенстве владеть хороший инженер-культуролог. Большая часть книг, как убедилась Сара, была написана и отпечатана частным образом членами Ассоциации для членов Ассоциации. Она знала также – как-то ей пришло в голову об этом спросить, – что на самом деле библиотека гораздо обширнее: почти все «книги» хранились в виде гипертекста. Это была техника будущего – «как в двадцать первом веке», говорил Текс. И все-таки запах старой бумаги и типографской краски, тяжесть переплетенного в сафьян тома в руке создавали странное ощущение уюта. С тех пор, как первый египтянин впервые обмакнул стило в ягодный сок и провел черту на папирусе, в душе человека прибавилась какая-то новая струна. Без этих выстроившихся рядами книг библиотека не была бы библиотекой.

А это что такое – неужели научная фантастика?

Она остановилась у полки с несколькими десятками книг и брошюр и провела пальцем по корешкам. Действительно, научная фантастика – так было написано и на табличке. Романы, повести, рассказы, скопированные из разных изданий и переплетенные вопреки всем законам об авторском праве.

«Зачем понадобилось Ассоциации хранить это скромное собрание фантастики?» – подумала Сара. Кое-что из этих книг она когда-то читала, некоторые были ей неизвестны, и она наскоро перелистала их. Потом усмехнулась про себя. Ну, еще бы! Во всех них речь идет о попытках управлять ходом истории. Психоистория, сублиминальное внушение, Великое Искусство, формула Кирстена… Только клиологией назвать это, очевидно, никто не догадался.

Сара решила, что фантастикой нужно будет как-нибудь заняться, и не спеша продолжала прогуливаться вдоль полок. Библиотекарь, толстяк с бритой головой и прядью волос на макушке, как у монгола, время от времени поднимал голову от своих каталогов и поглядывал на нее без особого интереса. «Любопытно, в какой роли он выступает там, снаружи?» – подумала Сара. Ассоциация всегда старалась пристроить своих людей в самые важные узлы информационных сетей. Правда, библиотекарь был похож больше на рокера, чем на властелина умов. Что ж, всякий человек на что-нибудь да пригодится.

На верхней полке самого дальнего стеллажа у стены она обнаружила несколько тощих книжек, у которых на корешках даже не хватило места для названия. Она вытащила одну и прочитала на обложке: «ЗАКОНЫ И УСТАВ АССОЦИАЦИИ УТОПИЧЕСКИХ ИЗЫСКАНИЙ».

Шрифт был примитивный, буквы прыгали – Саре вспомнились старинные механические пишущие машинки с литерами на конце длинных, замысловато изогнутых рычагов. На титульном листе выцветшими бурыми чернилами было написано: «Брейди Куинн».

«Привет, Брейди! – подумала она. – Давненько не виделись!» Теперь Куинн был для нее чем-то вроде старого друга. Она перелистала наугад несколько страниц. «Наверное, придется мне как-нибудь заучить это наизусть».

Статья 24. Те из членов Ассоциации, кто пользуется клиологическими данными и экстраполяциями в собственных интересах, обязаны регулярно уведомлять братьев и Совет о своих действиях.

В примечании к этой статье говорилось, что ею отменяется статья 4. Кроме того, там была еще довольно длинная «Декларация о намерениях» и две поправки, согласно одной из которых, датированной 1887 годом, слово «братьев» заменялось словами «братьев и сестер».

Сара подумала, что всякая организация, наверное, должна иметь свои законы и свой устав. Одно странно – зачем людям, которые собираются править миром, тратить время на такие банальности?

«Вспомните девятнадцатую статью». Кто-то сказал это на том заседании, которое она подслушала. Когда это было? Месяц назад? Она не могла вспомнить, кто говорил, но у нее остался в памяти дружный смех, которым были встречены эти слова. И объектами веселья были она и Ред.

Ей стало любопытно, и она снова открыла книжку на первой странице.

Книжка начиналась со статьи 21.

«Где же статья 19? И кому может прийти в голову начинать устав со статьи 21? Ответ: Никому».

– Прошу прощения, – обратилась она к библиотекарю. Тот покосился на нее, вопросительно подняв бровь.

– Где я могу найти девятнадцатую статью?

– Девятнадцатую? – Он погладил свой двойной подбородок и почесал в затылке. – Погодите, это не вы приятельница Реда Мелоуна? Того самого, которого только что отправили на переделку?

«Отправили на переделку»? Что ж, можно назвать это и так».

– Да, это я.

Человек усмехнулся, как будто вспомнил что-то смешное.

– Тогда девятнадцатая статья вас и вправду касается.

– Вы мне скажете, как ее найти, или нет?

– Не сердитесь. Она в томе первом.

Он сделал неопределенное движение рукой в сторону стеллажа за ее спиной.

«Ну, естественно». Сара почувствовала, что у нее горят уши. Там, рядом с этой книжицей, стояло еще несколько таких же тощих. Она начала вынимать их одну за другой в поисках первого тома. «ПИСЬМА ДЖЕДЕДАИ КРОУФОРДА, ДОКТОРА ФИЛОСОФИИ». «ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО ПРОЕКТИРОВАНИЮ И ПРОИЗВОДСТВУ АНАЛИТИЧЕСКИХ МАШИН БЭББИДЖА». «КОНСТИТУЦИЯ И УСТАВ АНАЛИТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА БЭББИДЖА».

Ну да, конечно. Положив начало своей отколовшейся группе, Куинн, наверное, оставил в силе большую часть первоначальных правил. А во второй том вошли только новые.

Она раскрыла книжицу и принялась ее листать. Эта книжка явно намного старше, текст в ней был написан от руки изящным почерком с завитушками, похожим на готический. В те времена каллиграфия еще почиталась искусством, и «отменный почерк» свидетельствовал о принадлежности к хорошему обществу. Чернила были совсем бурые, хрупкая бумага потрескалась по краям, и пахло от нее столетней пылью. На титульном листе стояли подписи Дж.Кроуфорда, А.Шелтона и Ф.Хэммондтона. Основатели. Интересно, что это были за люди?

Она перелистала несколько страниц и нашла статью 4 – ту, что была отменена статьей 24.

Статья 4. Бескорыстие и общее благо должны быть главным побуждением каждого из Братьев.

Статья запрещала членам Общества пользоваться результатами своих исследований в целях личной наживы. Сара вспомнила, как Ред говорил, что эта статья была первой и главной ошибкой Общества. Что она противоречит природе человека.

(«Но корыстолюбие – тоже не главное в природе человека», – пыталась она возразить. «Нет, – ответил он с усмешкой, которая всегда так ее раздражала. – Главное – это личная заинтересованность».) Она подумала о том, почему Ред ни разу не зашел к ней, пока она поправлялась. Она ждала его прихода, ждала каждый день, но он так и не появился. Может быть, он там, снаружи, на какой-нибудь операции? Она вообще не видела его с того дня, как вернулась с гор и сказала ему, что собирается вступить в Ассоциацию. На следующий день она легла в лазарет, не успев передумать, и с тех пор больше его не видела. Не означало ли это, что, как только она приняла решение, его задача была выполнена? Может быть, то, что происходит с ней, – всего лишь часть задуманной операции?