Зажмурься покрепче - Джон Вердон

— Слушайте, я так и не знаю, кто вы, но… в общем, все под контролем.

— Это хорошо. Все очень этому обрадуются.

— Нет, серьезно. Все под контролем.

— Это хорошо.

— Тогда что вам еще…

— Я хочу поговорить лицом к лицу. Для уверенности.

— Для какой уверенности? Я же…

— Джордан, я уже сказал: мне не нравится говорить по долбаному телефону!

Пауза. Казалось, на этот раз Болстон вообще еле дышит.

Гурни сменил тон на бархатный.

— Ладно, не волнуйтесь. Вот, что будет дальше. Я к вам зайду. Мы немного пообщаемся. Все просто. Никаких осложнений.

— Когда?

— Например, через полчаса?

— Сегодня?!..

— Да, Джордан, «через полчаса» — это, черт побери, сегодня.

Очередная пауза сквозила почти осязаемым страхом. Идеальный момент, чтобы закончить звонок. Гурни так и сделал, затем положил телефон на стол.

В тусклом свете он разглядел, что у входа на кухню стоит Мадлен. На ней были верх и низ от разных пижам.

— Что происходит? — спросила она, сонно моргая.

— Рыба попалась на крючок.

— Какая рыба?

Он уточнил чуть раздраженно:

— Та, что в Палм-Биче. По крайней мере, сию секунду она на крючке.

Мадлен задумчиво кивнула.

— И что дальше?

— Тащить ее из воды, что еще?

— И с кем ты в итоге встречаешься?

— Я с кем-то встречаюсь?

— Через полчаса.

— А, ты слышала разговор. Вообще-то я ни с кем не встречаюсь, просто хотел, чтобы мистер Болстон поверил, будто я где-то недалеко. Чтобы понервничал. Я сказал, что зайду к нему, чтобы он гадал, откуда именно я еду — из Саут-Палма или Лейк-Уорта.

— Но ты же не появишься. И что будет?

— Ну, ему будет неспокойно. Может, бессонницей помается.

Мадлен скептически сощурилась.

— А дальше?

— А дальше я еще не придумал.

Отчасти это было правдой, но чуткая Мадлен тут же поняла, что он недоговаривает.

— Так у тебя есть план или нет?

— Какой-то, вроде, есть.

Она выжидающе молчала.

Он не нашелся, как выкрутиться под ее взглядом, и решил ответить честно.

— Попробую подобраться поближе. Теперь понятно, что он как-то связан с «Карналой», и что эта связь его пугает. Но этого мало — надо узнать, что это за связь, что такое эта «Карнала» и следом собрать остальные кусочки паззла. По телефону это невозможно. Мне нужно заглянуть ему в глаза, посмотреть на мимику, на язык тела. Причем я должен воспользоваться моментом, пока сукин сын верит, что крючок настоящий. Сейчас его страх работает на меня, но это не продлится долго.

— То есть, ты едешь во Флориду?

— Не сегодня. Но завтра, наверное, поеду.

— «Наверное»?..

— Почти наверняка.

— Ну-ну.

Он тут же насторожился.

— У нас что, были другие планы?

— Разве это бы что-то изменило?

— Ну так были или нет?

— Повторюсь: разве это бы что-то изменило?

Такой простой вопрос. И как тяжело ответить.

Видимо, дело было в других, куда более сложных вопросах, которые за ним стояли. Мадлен как бы спрашивала: возможны ли для них в принципе совместные планы? Будет ли их брак когда-нибудь на первом месте, где до сих пор оказывается то одно расследование, то другое? Сможешь ли ты когда-нибудь побыть мужем или так и останешься до конца детективом? Неужели эта погоня за разгадкой — единственный смысл твоей жизни?..

Или, быть может, Мадлен ничего такого не имела в виду, а просто была раздражена, и к утру все пройдет. Гурни сказал:

— Давай ты мне скажешь, что будет завтра, о чем я мог забыть, а я скажу, меняет это что-нибудь или нет.

— Подумать только, какая дипломатичность, — процедила она. — Я спать.

Оставшись один, Гурни какое-то время маялся от осадка после разговора. Он пошел в темную часть гостиной, где был камин. Пахло остывшей золой. Гурни опустился в кожаное кресло, чувствуя себя безнадежно отягощенным. Потерянным. Бесприютным.

Его сморило в сон.

Когда он открыл глаза, было 2 часа ночи. Гурни поднялся и стал потягиваться, чтобы стряхнуть усталость затекшего тела.

Если до сна у него и были сомнения насчет собственных планов на грядущий день, то теперь они растворились. Он достал кредитную карточку, подошел к компьютеру и набрал поисковый запрос: «Рейс Олбани — Палм-Бич».

Пока принтер распечатывал электронный билет в два конца, заодно с путеводителем по Палм-Бичу, Гурни принял душ. Сорок пять минут спустя, оставив Мадлен записку, что вернется в районе семи вечера, он сел в машину и отправился в аэропорт, взяв с собой лишь бумажник, мобильный и распечатки.

По дороге он успел сделать четыре звонка: первый — в дорогущий круглосуточный сервис такси-лимузинов, чтобы его встретили в Палм-Бич, второй — на автоответчик Вэл Перри, чтобы предупредить о некоторых крупных, но необходимых тратах; третий звонок — в 4:20 утра — был Дэррилу Беккеру. Тот сразу же ответил и, судя по голосу, даже и не собирался спать.

— А я как раз в качалку собрался, — оживленно произнес он. — Что-нибудь срочное?

— У меня хорошие новости. И еще мне нужно громадное одолжение.

— Насколько хорошие? И насколько громадное?

— Я тут на авось позвонил Болстону и нащупал у него слабое место. Прямо сейчас я еду с ним встречаться. Собираюсь выяснить, что будет, если в это место еще немного надавить.

— Он же всю дорогу отфутболивал копов! Как вы вообще к нему прозвонились?

— Долго объяснять. Но он наш.

Вообще-то Гурни был в этом не так уж уверен, но не счел нужным делиться сомнениями с Беккером.

— Обалдеть. Ладно, а что за одолжение?

— Мне нужна парочка громил, максимально неприятного вида, чтобы просто постояли рядом с моей машиной, пока я буду общаться с Болстоном.

Беккер скептически хмыкнул.

— Боитесь, что ее сопрут, что ли?

— Нет. Мне нужно произвести впечатление.

— И когда его нужно произвести?

— Сегодня, в районе полудня. Кстати, совсем не бесплатно.

По пятьсот баксов каждому за час работы.

— Чтобы чисто постоять у машины?

— Постоять, изображая мафиозных громил.