Друг от друга - Филип Керр

— Вряд ли. Сегодня вечером ни один самолет не взлетел, — ответил Шварц. — Даже птички на земле отсиживаются из-за чертова тумана. Так что тебе повезло. У тебя полно времени — до утра точно, так что успеешь и наговориться, и выпить со своим майором. — Но по спискам он все-таки проверил и сказал: — Взгляни-ка, на рейс в Лэнгли четверо сверхкомплектных.

— Сверхкомплектных?

— Ну да, штатских, то есть пассажиров.

— Доктор Браун с женой и доктор Хофман тоже с женой, — проговорил я. — Верно?

— Все правильно, — подтвердил охранник. — Твой майор Джейкобс привез их сюда часов пять-шесть назад.

— Если они не улетели, где же они сейчас?

Шварц ткнул в сторону летного поля.

— Тебе из-за тумана не видно. Поезжай туда и держись левой стороны, увидишь пятиэтажное здание. На одной стороне надпись „Рейн-Майн“, а позади маленький отель, пристроенный к казармам. Вот там, скорее всего, и найдешь майора. Столько суматохи с этим полуночным рейсом в Лэнгли. И все из-за тумана. Да, сэр, уверен, они уже устроились там на ночь. Уютненько, как жучочки в половичочке.

— …жучочки в половичочке… — повторил я фразу, зачарованный образностью английского языка. И тут у меня возникла мрачная идея. — Да, понятно. Пожалуй, не стану я его беспокоить, а? Он наверняка спит. Может, подскажешь, где багажное отделение? Оставлю посылки там.

— Рядом с казармами. Мимо не пройдешь. Сияют как рождественская елка.

— Спасибо, — поблагодарил я и направился к своей машине. — О, и кстати. Я родом из Берлина. Спасибо за все, что вы сделали для нашего города. Воздушный мост, а? Вообще-то я еще и из-за этого не поленился прикатить сюда. Из-за Берлина.

Шварц ухмыльнулся:

— Всегда пожалуйста.

Я снова забрался в машину и въехал на авиабазу, надеясь, что моя действительно искренняя благодарность развеет все его подозрения, если они у него возникли, конечно. Этому психологическому трюку я выучился, когда был офицером разведки в войну: элементы абсолютной правды придают убедительность самому беспардонному вранью. То, что я сказал про воздушный мост, — правда.

Показалось здание аэропорта Рейн-Майн — белое строение в стиле „Баухауз“, столь ненавистном нацистам: огромные окна, голые стены и неперегороженное внутреннее пространство. Я оставил машину на стоянке, прихватив с заднего сиденья одну посылку. И тут увидел зеленый „бьюик-родмастер“ Джейкобса, припаркованный всего в нескольких шагах от места, где я оставил „Меркурий“. Я приехал куда надо. Прижав пакет к боку, я зашагал к зданию. Позади меня, на границе тумана, чернели несколько самолетов „С-47“ и один „Локхид Констеллейшн“.

Я прошел боковой дверью в багажное отделение размерами с большую фабрику. По всей его длине в шестьдесят или семьдесят метров бежала конвейерная лента, множество раздвижных дверей выходило на взлетно-посадочные полосы. Несколько автопогрузчиков замерли там, где остановились, и десятки багажных тележек и погрузочных ящиков с саквояжами, чемоданами, армейскими рюкзаками, дорожными сумками, солдатскими сундучками, пакетами и посылками стояли повсюду, точно ожидая отправки по „воздушному мосту“. Весь груз отправлялся в США, в самые разные штаты Америки: от авиабазы Боллинг в Вашингтоне до Вандерберга в Калифорнии. Где-то тихонько играло радио. В дверях маленького подсобного помещения сидел на ящике, помеченном „Стекло. Не кантовать“, американский военнослужащий с тоненькими усиками, как у Кларка Гейбла, в замасленном комбинезоне и огромной шляпе, уставший и скучающий.

— Чего надо? — нелюбезно спросил он.

— У меня опоздавший груз на рейс в Лэнгли, — ответил я.

— Тут никого нету, кроме меня. Ночь на дворе. Да и рейс до утра задержали. Это ж надо, какой туман! Черт! Теперь я не удивляюсь, что вы, парни, проиграли войну. Сажать самолеты и взлетать отсюда — надорвешься. — Он указал на пакет у меня под мышкой: — Этот, что ли?

— Ну да.

— Есть у тебя на него какие бумаги?

Я показал ему документы, которые прихватил в Гармише, и повторил то же объяснение, что и охраннику у ворот. Он порассматривал их немного, нацарапал свою подпись внизу и ткнул большим пальцем через плечо.

— Вон, метрах в пятидесяти стоит контейнер с надписью „Лэнгли“. Сунь свою посылку туда — и все дела. Утром все погрузим. — Он встал с ящика и захлопнул за собой дверь.

Я пошел в указанном направлении и скоро увидел нужный контейнер. Рядом с ним возвышались нью-йоркскими небоскребами два кофра с наклейками „Доктор и фрау Браун“ и „Доктор и фрау Хофман“ — очень кстати. Замки дешевенькие, вскрыть такие даже самым немудрящим перочинным ножиком пара пустяков, и я открыл оба кофра в полминуты. Лучшие грабители в мире получаются из бывших полицейских.

Открытые кофры походили, скорее, на предметы мебели: в одной половине было отделение для одежды, задернутое шелковой занавеской, и вешалки в тон; а в другой — четыре выдвижных ящика. На идею меня натолкнул охранник у ворот. О жучках в половичках. Уютно им не только в половичках, но и в красивом большом кофре.

Открыв посылку, я вынул инсектарий из соломенного гнезда. Затем садки, они и сами напоминали маленькие деревянные кофры. Внутри жужжали и раздраженно попискивали насекомые, точно жалуясь, что их так долго держали взаперти. Даже если взрослые особи не перенесут обратного перелета в Штаты, их яйца и личинки, не сомневался я, помня слова Хенкеля, выживут обязательно. Возиться с трубками времени не было. Я поставил садок с насекомыми в один из выдвижных ящиков и, ткнув в тонкую сетку ножом, быстро отдернул руку, задвинул ящик и крепко запер кофр. То же самое я проделал со вторым кофром. Меня не укусили. Но их покусают обязательно. И я задумался: а может, с десяток укусов анофелесов, переносчиков малярии, окажется как раз наилучшим стимулом для Хенкеля и Груэна для создания их вакцины? Ради блага людей я понадеялся на это.

Я вернулся к машине, но, наткнувшись взглядом на зеленый „бьюик“, подумал: какая вопиющая несправедливость — Джейкобс останется безнаказанным. По привычке я дернул дверцу — она, как и тогда, оказалась незапертой. Слишком соблазнительно, такой шанс упустить невозможно. И я, притащив инсектарий из второй посылки, поставил его на пол, рядом с местом водителя. Проткнул сетку садка и стремительно захлопнул дверцу машины.

Конечно, я мечтал о другой мести. Меня ведь не будет рядом с ними, и я не увижу их последних секунд. Но я утешал себя тем, что справедливость, не без моего участия, все же восторжествует. И это здорово.

Я двинулся обратно к монастырю, где Карлоса Хаузнера дожидалась сумка с деньгами, а немного погодя и новый паспорт вместе с билетом в Южную Америку.