Имя - Смерть - Анна Малышева

– Пой, пой…

– И наконец… – Дана опять погладила девушку по плечу. – Наконец, ему важно выиграть время.

Ему нужно, чтобы ты появилась немедленно. Прямо сейчас. Понимаешь? Тогда он тебе поможет. А если ты опоздаешь, он уже ничего не сможет сделать для тебя. Он погибнет, и ты с ним – вы же повязаны…

– Дана, говори толком – зачем ему нужно, чтобы я сдалась?

– Лучше тебе этого не знать. Меньше скажешь ментам. Ведь тебя будут расспрашивать, девочка, тебя будут очень подробно расспрашивать…

– Камера, следствие, вонь… – Муха смотрела в пол остановившимися жесткими глазами. – Потом тюрьма. Нары, тухлое бельишко на веревочках. Супчик с овсом. В праздники – картошка. Вокруг всякая гниль… Куда ты меня посылаешь, сука? Сама-то со мной пойдешь?

– Нет.

– Так, значит, нет? Я опять буду отдуваться за всех?

– Послушай еще кое-что, – остановила ее гневное движение Дана. – Жумагалиев даст тебе за этот шаг двести тысяч.

– Сколько?

– Двести тысяч долларов. Что, впечатляет? Или это для тебя не цена за такой поступок? Или лучше будет, если пропадешь даром? Посмотри на нее! – Дана дернула подбородком приблизительно в ту сторону, где была кровать. – Ей нужны эти деньги! Ей нужна твоя помощь! Она вечно будет тебе благодарна! Ты ей новую жизнь подаришь, пойми! А если откажешься – обе вы пропадете. Сколько у тебя денег?

Муха, неизвестно почему, сказала правду:

– Восемь тысяч…

– Ну, ты что – смеешься? Даже на лечение ей не хватит! А потом – куда она денется? Поедет домой, в Казахстан? К нищим родителям? Туда, где все будут в нее тыкать пальцами – валялась по московским панелям, кололась, сестра у нее по второй ходке сидит? Или вам и без того там сладко было жить? Сама рассказывала – вы там чужие!

– Да, – механически подтвердила Муха.

– Вот видишь? Двести тысяч долларов Да ты и мечтать об этом не могла! Да ты за эти деньги весь свои городок купишь, вместе с химкомбинатом!

– Я? – горько переспросила ее Муха.

И Дана, видимо, поняла, что зарвалась. Она замолчала и спустя полминуты поправилась:

– Она. Она, конечно. Но неужели тебе все равно, что будет с нею?

– Слушай, я, конечно, ее люблю… – сказала Муха, глядя на постель. – Но… Это слишком. Нет, это слишком…

– Значит, не хочешь ее спасти?

Муха встала, подошла к постели и, взяв Алию за подбородок, повернула ее лицом к себе. Алия поглядела на нес и снова заулыбалась.

– Скажи мне что-нибудь, – попросила Муха. – Ты меня видишь? Ты меня узнала?

Алия что-то прогудела. В ее глазах застыло блаженное выражение новорожденного младенца. Муха отпустила ее и в ярости обернулась:

– Она рехнулась! Она меня не узнает!

– Дай ей немного времени… Она даже меня узнает, что уж говорить о тебе…

– Они били ее. Я уверена, что ее били по голове.

Она стала дурочкой! Что они делали с ней все это время? Ведь прошел почти год!

– Она… Зарабатывала для них деньги.

– Как?!

– Как могла. Приспособить ее к торговле наркотиками не могли – боялись выпустить из дому. На той квартире была малина. Там она и оставалась до последнего момента…

– Она…

– Она была проституткой.

– Господи… – Муха в ужасе смотрела на сестру. – Кто же польстился на такое?! На нее страшно смотреть! Ты врешь!

– Я не знаю, конечно, как она теперь выглядит… – тихо ответила Дана. – Но знаю одно: тем, кто ею пользовался, было все равно, как она выглядит. Была бы это женщина. А она женщина.

– Где Толгат? – резко спросила Муха. – Я согласна на твое предложение, слышишь? Но пусть мне сперва отдадут Толгата!

– Толгат учится в Америке. И отец его тебе не отдаст. Требуй чего-нибудь другого.

– Мне нужен Толгат.

– Слушай, это глупо. Ведь не он сделал ее проституткой.

– Он ее первым затащил в постель! Он ее посадил на иглу!

– Она могла не идти с ним в постель и не садиться на иглу, – грустно ответила Дана. – Она сама сделала выбор… Все мы когда-нибудь ошибались. Она тоже ошиблась. И наказывать Толгата за ее ошибку – несправедливо. Ты его ненавидишь, я знаю. Но он тут совершенно ни при чем.

– И его дружки тоже будут ни при чем?

– Я поговорю об этом с Жумагалиевым. Дружки Толгата ему не дороги.

– Да, поговори с ним, прошу тебя! Ведь он тебя трахал, пока ты была здорова! Может, он примет во внимание просьбу бывшей любимой женщины? – с издевкой произнесла Муха.

В этот миг она ощутила на своей руке прикосновение ледяных пальцев. Вздрогнула, взглянула на постель. Алия, с трудом приподняв отекшие веки, смотрела прямо ей в лицо и пыталась взять ее за руку.

И Муха не выдержала. Она опустилась на колени перед постелью, сжала пальцы сестры, ткнулась головой в подушку и замерла. Алия пробормотала:

– Муха, Муха…

Та подняла голову и отрывисто спросила:

– Кала капай? <Как ты? (каз.)>.

– Жаман… <Плохо (каз.).>.

Дана вытянула шею, прислушиваясь к этому почти беззвучному разговору. Но Алия быстро замолчала, облизывая губы. Видно было, что она с трудом выходит из транса.

– Она понимает, – сказала Муха.

– Она все понимает! – подтвердила Дана.

Муха отошла от постели.

– Есть у тебя сигареты? – спросила она.

Дана встала, с улыбкой прошла вдоль стенки, нашарила пачку в старом, полуразрушенном буфете.

– Вот. А спички на подоконнике.

Муха закурила, еще раз подошла к постели. Алия спала.

– Как Жумагалиев передаст ей деньги? – спросила она.

– Ты согласна?

– Я спросила, а ты отвечай.

– Все, поняла, – кивнула Дана. – Деньги поступят на ее имя, в банке будет открыт валютный счет на сто тысяч долларов. Ими сможет распоряжаться только она. Больше никто. Но в тот период, пока будет идти реабилитация, она, конечно, не сможет сама о себе заботиться. И на другой счет тоже поступят деньги. И та же сумма. Ты сама назови одного из ваших родителей. Они и будут оплачивать лечение Алии с этого счета.

– Что это будут за банки?

– Какие ты захочешь, Мухаббат.

– Я в этом не разбираюсь, – нервно сказала девушка. – Вдруг банк лопнет?

– Значит, выбирай такой, чтобы не лопнул. Ну, хоть в Сбербанк России положи. Там, правда, проценты маленькие. Но зато сумма какая?!