Самоубийство исключается. Смерть в аренду - Сирил Хейр

– Почему бы просто не побеседовать с ним и не спросить, откуда у него деньги, – в итоге предложил он.

Маллет покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Я и так порядком перепугал этого парня, сам того не желая. Если у него есть что скрывать, к настоящему времени он уже сделал это и держит наготове какую-нибудь историю. А если ничего подозрительного нет, то незачем и беспокоиться – вреда от этого никакого.

– Тогда почему бы не поговорить с девушкой или ее отцом и не выяснить, что им о нем известно?

– Все это прекрасно, Франт, но нельзя же прийти к человеку домой и сказать: «Я из полиции и хочу знать, сколько денег у жениха вашей дочери и откуда эти деньги». Я бы не стал так поступать, особенно с отставным генералом. Тем не менее я охотно воспользовался бы случаем поговорить с ним.

– И с его дочерью, – робко добавил Франт.

Инспектор побарабанил пальцами по столу и подергал себя за усы.

– К делу это имеет косвенное отношение, – пробормотал он, – но попробовать все-таки можно. Вдруг что-нибудь получится. Думаю, мне стоит связаться по телефону с полицией Суссекса.

– Сейчас или после ленча? – спросил Франт, знавший слабости начальника.

– После ленча, конечно, – решительно сказал Маллет. – Давайте подумаем. Фэншоу придет сюда в три, верно? И если так, я не собираюсь беседовать с ним на пустой желудок. Что там еще?

– Получена целая кипа докладных со всех уголков страны о людях, похожих на Джеймса, – ответил сержант. – Полагаю, со всем этим нужно ознакомиться, но пользы нет ни от одной из них.

Словесный портрет Джеймса, составленный на основе полученных свидетельских показаний, разослали с обычной обтекаемой формулировкой: «человек, которого полиция желает допросить». Это были первые результаты, но, как сказал Франт, не обещающие ничего хорошего. Таинственные невысокие люди с бородой, казалось, появились как-то вдруг повсюду в Англии. Кто-то видел, что они заскакивали в такси, скрывавшиеся в туннеле, подозрительно прятались за живой изгородью в сельской местности. Поздно вечером они быстро выпивали чашку чая в лондонских кафе или на магистрали просили водителей грузовиков подвести их. Кто-то даже заметил, как они в темноте заглядывали в окна безупречных жителей городских окраин. Все эти небылицы, по мнению Маллета, являлись скорее всего плодом истерии, порожденной желанием попасть в сводки новостей. Но в ворохе ахинеи могла содержаться крупица важной информации, меняющей дело. Поэтому все это требовалось проанализировать, тщательно и терпеливо изучить, прежде чем отправить в корзину.

Маллет взглянул на кипу донесений, а потом на часы.

– Не сейчас, – решил он. – Вы когда-нибудь замечали, Франт, как сытный ужин накануне разжигает аппетит перед ленчем на следующий день?

– Пожалуй, нет, – ответил сержант.

– А я замечал частенько. С меня хватит, ухожу. Все это может подождать. Я так голоден, что меня не остановит даже появление мистера Джеймса собственной персоной.

В дверь постучали.

– Да-да. Что там еще?

В кабинет заглянул полицейский.

– Извините, сэр, – сказал он. – Пришел какой-то человек, желающий немедленно вас видеть. Он говорит, что его зовут Колин Джеймс.

Маллет опустился назад в кресло.

– Беру свои слова обратно, – выдавил он.

Что бы ни заставило мистера Джеймса явиться в Скотленд-Ярд, но, оказавшись там, он явно пришел в полное замешательство. Он стоял в дверях кабинета Маллета, тяжело переминаясь с ноги на ногу и переводя взгляд водянистых голубых глаз с инспектора на Франта, а потом на пустое место между ними. Он явно пребывал в нервном состоянии, готовый при любом неосторожном звуке или движении вылететь вон из кабинета.

– Не желаете ли присесть, сэр? – вкрадчиво произнес инспектор. – Как я понимаю, вы хотите мне что-то сказать?

Посетитель робко опустился на краешек стула.

– Извините за беспокойство, – начал он, – но я посчитал своим долгом в этих странных обстоятельствах… Все это так необычно, я никогда раньше не имел дела с полицией… но мое имя упоминается… Извините меня.

В тот же момент его лицо скрыл большой носовой платок в сине-белую клетку, и комната огласилась громким, как взрыв бомбы, чихом.

– Прошу прощения, – снова начал мистер Джеймс, когда его лицо появилось снова, подобно солнцу после затмения. – Ужасный насморк, прямо-таки ужасный. Мне не следовало отправляться в путь в такую погоду. Дочь пыталась отговорить меня, но я посчитал своим долгом…

На этот раз чих застал его врасплох, и Маллет быстро наклонил голову, чтобы избежать брызг. Инспектор пока не произнес ни слова. Он только слушал вполуха бессвязные обрывки фраз. Но его глаза были заняты делом и мозг автоматически фиксировал увиденное, проверяя и сравнивая с тем, что он уже где-то слышал. Прежде всего мистер Джеймс изумлял своими громадными размерами. Сидя в неудобном положении на краю стула, он почти упирался выступающим животом в письменный стол, за которым укрывался инспектор. Впечатление громадности усиливала косматая каштановая борода, лежавшая на его груди. Но над бородой вырисовывалась не жирная багровая физиономия, которую можно было ожидать у человека таких габаритов, а бледное небольшое лицо со впалыми щеками и глубоко посаженными глазами. Его конечности в сравнении с туловищем также были тонкими. Оставалось только удивляться, как такие непропорциональные ноги выдерживают вес тела. «Он похож на худышку, неудачно загримированного под Фальстафа», – подумал Маллет. И вспомнил слова Харпера: «Толстый или даже тучный. С большим животом и худым лицом, словно у него плохое пищеварение».

Вслух же он сказал:

– А теперь давайте во всем разберемся спокойно, мистер… Джеймс. Полагаю, вас так зовут?

Посетитель запустил руку в карман и извлек замусоленную визитку.

– Да, это я, – подтвердил он.

Инспектор прочитал: «Колин Джеймс, Маркет-стрит, 14, Большой Изингтон, Норфолк». В нижнем левом углу были добавлены слова: «Торговец семенами и зерном».

– Итак, – спросил инспектор, – какое отношение вы имеете к этой истории?

– Вот именно! – воскликнул мистер Джеймс. – В самом деле, какое? Я уважаемый человек, сэр, и всегда был таковым. Спросите любого в Изингтоне или на мили вокруг – до самого Норвича, если хотите.

– Но для верности вы решили доехать до самого Лондона, – сухо заметил Маллет. Если он лелеял надежды услышать что-то полезное от посетителя, то они начали рассеиваться. Казалось, Колин Джеймс во плоти представляет не большую ценность, чем абсурдные донесения о нем.

Мистер Джеймс громко высморкался.

– Прошу простить меня, если я вас побеспокоил, – виновато проговорил он. – Я подумал, что поступлю правильно, приехав как можно скорее. Моя дочь говорила, что пользы от этого никому не будет, но было бы неправильно не приехать. И как только я справился с простудой настолько, что смог выйти из дома, отправился в путь. – Он шмыгнул носом. – Хотя, признаться, для путешествия еще недостаточно здоров.