Эликсир князя Собакина - Ольга Лукас

Костя взглянул на запертые изнутри стальные ворота, на опутанный колючкой высоченный забор и почесал в затылке:

— Ну, и как мы туда войдем?

— Молча войдем, — ответил Лиходумов. — Топайте за мной!

Он велел своей свите оставаться на прежнем месте, а сам повел московских гостей вдоль ограды в сторону кургана. Зайдя за угол, мэр оглянулся и, убедившись, что за ними никто не увязался, вдруг нырнул в гущу кустарника у самой стены.

— Серьезный вроде дядя, — тихо сказал Живой, — а по нужде без охраны ходит.

Княжна Вера презрительно отвернулась.

Из кустов послышался голос:

— Сюда идите!

Продравшись сквозь колючки, правозащитники подошли вплотную к забору. В нижней его части оказалась узкая и низкая, не больше метра в высоту, железная дверца.

— Вот, — с гордостью сказал мэр. — Тайный ход.

— Со времен войны остался? — спросил Паша.

— Да какой там войны! — отмахнулся от него Лиходумов. — Это я для Коленьки велел сделать.

— Для свиньи? — поразился Бабст. — Зачем?

— Ну как зачем? Чтобы эвакуировать его, если что случится. Слава богу, что догадался! Прямо как в воду смотрел.

Лиходумов достал из нагрудного кармана ключ-таблетку и приложил к двери. Она бесшумно отворилась.

— А как же эта... ну, Коленька ваш ее открывать будет?

— У него в ошейнике такой же ключ. Я его научил тереться боком о дверь. За два урока все усвоил, умница такой!

Мэр расплылся в улыбке и стал похож на Шрека, которому сказали, что его любит прекрасная Фиона. Однако широкая улыбка тут же исчезла:

— Короче, ребята, запоминайте: главное, что от вас требуется, — это выручить Коленьку. Надо выпустить его из клетки и отнести на лужайку. А дальше он сам сюда прибежит. Уяснили?

— Уяснили.

— Ну и славно. А с косыми... то есть с нарушителями вы поговорите... Если отдадут Коленьку, я их, может быть, того... помилую. Я не кровожадный. Но помните: если через три часа вы не выйдете, то я буду считать, что вас условно съели, и начну спецоперацию по вашему спасению. Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда полезайте!

Правозащитники протиснулись в поросячий лаз. Последним, с трудом пропихнув в отверстие рюкзак, на вражескую территорию проник Костя. Калитка за его спиной захлопнулась, отрезая путь к отступлению.

— Черт! А ведь теперь мы отсюда не выйдем без ключа, — запоздало сообразил Петр Алексеевич.

— Н-да... А ключ-то у свиньи... — почесал в затылке Бабст.

— А свинью, может быть, уже съели, — закончил Паша.

— Да ладно вам! — махнула рукой Вера. — Как говорил наш император Наполеон: «Ввяжемся в битву, а там посмотрим!»

За забором оказался тщательно распланированный, но не до конца воплощенный рай. По всему было видно, что огромное пространство Вакховой Поляны когда-то пытались превратить в регулярный парк. Хитрыми кренделями ветвились аллеи и дорожки, звали в свою уютную тень садовые беседки, заманчиво блестели искусственные пруды — но зелени почти не было. растительность или не успели высадить, или она здесь не прижилась.

Наши герои двинулись к видневшейся впереди черной башне — замку Кипяченого. До него было никак не меньше двух километров. Прошли мимо стальных ворот и удивились тому, что захватчики не выставили часовых. Вместо вооруженной охраны вход в усадьбу стерегла только мраморная статуя Венеры. Безрукая богиня была запечатлена в очень странной позе: она наклонилась вперед так, словно ждала выстрела в спину или собиралась стартовать на очень длинную дистанцию.

— А тетенька не дура, — хмыкнул Паша. — Вот откроют ворота, а она как дернет отсюда — и до самой Греции, не останавливаясь...

— Пуля догонит, — хмуро отозвался Бабст.

За статуей начиналась центральная аллея, которая вела прямиком к замку. Чем дальше участники экспедиции отходили от ворот, тем спокойнее становилось у них на душе. Шум и крики сюда уже почти не долетали, и можно было даже расслышать кукушку, щедро отмерявшую в дальнем лесу годы чьей-то жизни. Идиллию портили только следы давних пожаров: обгоревшие руины и черные пни, попадавшиеся слева и справа от аллеи. Пепелища, несомненно, остались на месте дачных домиков садоводства «Светик», членом которого был учитель Некипелов, однако у Савицкого возникли другие ассоциации.