Матросская тишина - Валерий Карышев

– О, Миша, ты сегодня работаешь? – спросил Фоменко.

– Так точно, Федор Николаевич, – четко ответил парень.

– Знакомься, твой напарник. А это Миша, наш работник. Так что давай, Терентьев, принимай хозяйство! – Фоменко похлопал Сергея по плечу и добавил: – Ни пуха тебе!

«К черту!» – ответил Сергей про себя.

– Как тебя зовут? – спросил Миша, как только Фоменко ушел.

– Сергей Терентьев.

– А я Миша Прохоров. Значит, будем вместе работать?

Сергей молча кивнул.

– Ну, что тебе кум рассказал?

– Какой кум? – не понял Сергей.

– У нас тут всех, кто старше нас, мы зовем кумами.

– Про изолятор рассказывал…

– Изолятор обыкновенный, ничего особенного, – махнул рукой Миша. – Хотя есть своя специфика. Скоро ты ее увидишь. Давай я покажу тебе, кто где сидит, – и Миша поднялся со стула.

Вскоре Сергей уже знал всех обитателей спецблока. На самом деле оказалось не так уж много заполненных камер – двадцать штук. А всего камер около сорока.

Около одной камеры Миша остановился и проговорил с усмешкой:

– А это у нас камера для расслабления.

Он приоткрыл дверь. Камера была пустой. Она представляла собой квадратное помещение, которое было полностью обито мягкой обшивкой, напоминающей толстый войлок.

– Что это? – спросил Сергей.

– А это для особо буйных, – ответил Миша. – У нас такое тоже случается. Бывает всякая симуляция признаков душевной болезни, бывают иные ситуации. Вот мы его сюда забрасываем, пускай он что хочет делает, хоть головой бьется о стену. Тут он ничего себе не повредит.

– А это не пресс-хата?

– Нет, – улыбнулся Миша, – пресс-хата у нас другая.

– А где она?

– Ладно, много знать хочешь с первого раза! Со временем узнаешь, что это такое и где она.

Они вернулись к столику. Миша поинтересовался, откуда Сергей. Тот рассказал о себе.

– Знаешь, у меня такая же история. Я отслужил в армии, поступил сюда, правда, не сразу. Сейчас учусь на вечернем в юридическом институте.

– А что после окончания делать будешь?

– Пока не знаю. Может, здесь останусь, может, ГУИН еще куда направит.

– А какие тут льготы есть?

– Не буду тебя обманывать, никаких особых льгот нет. Ты квартиру хотел в Москве получить, наверное? Раньше льготы были, квартиры давали, а сейчас ничего нет. У нас много приезжих работает и таких, как мы с тобой, из Московской области.

– А москвичи?

– Есть несколько. Сынок одного генерала, закончил училище, у нас опером работает. Девчонки работают разные. Они в основном в бухгалтерии, в кадрах, на других службах. Ладно, чего ты сидишь без дела? – улыбнулся Миша. – Иди посмотри, что там клиенты делают.

Сергей встал и направился вдоль коридора, заглядывая в каждую камеру. Он увидел, что камеры были заполнены по-разному. Кое-где сидели четыре человека, где-то восемь, где-то двенадцать, иногда по двое, а пара камер были одиночками. Почти все заключенные были одеты в спортивные костюмы. По этим костюмам тоже можно было судить о статусе заключенного. Были дорогие фирменные спортивные костюмы, были дешевые китайские и турецкие подделки.

Люди в камерах занимались разными делами. Кто-то читал газеты, кто-то смотрел телевизор, кто-то разговаривал, кто-то просто лежал.

Когда Сергей вернулся, Миша пил чай.

– Садись, Серега, чайку попей! – сказал он.

– Послушай, – спросил Сергей, – а почему люди сидят в одиночках?

– Это по особому распоряжению начальства. Один сидит в одиночке по распоряжению муровских оперов, некий Коля ВДВ. Он в чистосердечном признании находится. Он всю группировку заложил вместе с лидером. Видимо, Петровка опасается, что его могут придавить или просто повлиять на него. Вот мы и держим его в одиночной камере.

– А второй почему в одиночке?

– Второй… – Миша усмехнулся.

– Что, тоже стукач или в признании?

– Нет, стукачи у нас отдельно не сидят, они в коллективе работают. Мы их «наседками» называем.

– А есть тут такие? Кто?

– Ух ты! – хихикнул Миша. – Так тебе все и скажи! А может, ты разведчик? Со временем узнаешь. У нас не принято говорить такое. Сам скоро будешь все знать.

– Ладно, не хочешь – не говори, – ответил Сергей, обидевшись, что он ему не доверяет.

– Про второго никакого секрета нет. Это бывший ответственный работник мэрии. Они там то ли Кольцевую дорогу строили и денег наворовали, то ли еще какое-то хищение. Короче, они оказали серьезную спонсорскую помощь изолятору – душевые кабинки поставили, ремонт кое-какой сделали… В общем, хозяин распорядился определить его в отдельную камеру – с телевизором, можно сказать, со всеми удобствами.

– Значит, нас за деньги покупают?

– А от кого нам помощи ждать? Мы же бюджетники, а в стране денег не хватает. Вот и приходится, как говорит хозяин, крутиться-вертеться.

– Понимаю, – кивнул Сергей.

Неожиданно в противоположном конце коридора, который был закрыт решетчатой дверью, появился парень в камуфляжной форме, с дубинкой.

– Эй, вертухаи! – улыбаясь, обратился он к Мише с Сергеем. – Давай Серебрякова выводи в следственный кабинет!

Миша встал и не спеша подошел к двери камеры, на которой был номер 516, – ключом-»вездеходом» отпер замок, приоткрыл дверь и громко выкрикнул:

– Серебряков, на допрос!

Тут же он закрыл дверь камеры.

Вернувшись, сел на стул.

– Чего ты сел? – спросил Сергей.

– Пусть он там манатки соберет, переоденется…

Через несколько минут Миша снова встал и обратился к Сергею:

– Пойдем вместе, я покажу тебе, как нужно людей из камеры выводить на допросы. Показываю один раз, так что запоминай. Потом самостоятельно водить будешь.

Они подошли к камере. Миша открыл дверь и спросил:

– Серебряков, готов?

В ответ послышался голос:

– Готов, начальник!

Из камеры вышел мужчина лет сорока, плотный, совершенно лысый, одетый в дорогой спортивный костюм и такие же дорогие кроссовки. Сергей сразу определил стоимость – костюм тянет долларов на триста, кроссовки – долларов на сто пятьдесят, а то и двести. Белоснежные носки свидетельствовали о том, что мужчина следит за собой.

– Лицом к стене! – скомандовал Михаил. Серебряков исполнил приказание. Миша закрыл дверь камеры и повернулся к мужчине: – Пошли!

Серебряков медленно пошел по коридору. Миша с Сергеем шли сзади.