Свиток всевластия - Мария Чепурина

– Д’Эрикур! Вот так встреча! – воскликнула мадам де Шампо.

– Мы несказанно рады вас видеть! – добавила мадам де Шампо-младшая.

Дамы приходились друг другу свекровью и невесткой. Виконт навестил их в ложе Оперы, абонированной Шампо на год вперед, прямо во время спектакля. В собственной ложе, пусть и представление было оттуда видно намного лучше, д’Эрикур скучал. В театр он явился один и, разумеется, не для того, чтобы любоваться на прыжки Вестриса или слушать музыку Сальери. Это был выход в свет: показать себя, посмотреть на других, узнать новости, получить несколько приглашений, назначить пару свиданий.

– Счастлива видеть вас на свободе, дитя мое! Я-то боялась, что вам придется сидеть в Бастилии не меньше года! И вдруг – такая встреча! – удивлялась свекровь.

– А вот я уже давно разглядела месье д’Эрикура в его ложе и все ждала, когда же он к нам заглянет! – похвасталась невестка.

– У вас отменное зрение, мадам, – заметил виконт.

– Это не зрение, это мой волшебный веер! – рассмеялась младшая де Шампо, развернув перед гостем свое новое опахало, украшенное многофигурной сценой испытания воздушного шара. В верхней части, там, где посреди голубого неба художник мог бы изобразить дневное светило, в веер была вставлена маленькая увеличительная линзочка. Она позволяла видеть спекталь словно вблизи и разглядывать окружающих, не нарушая правил приличия.

– Представьте, она специально заказала эту вещицу, чтобы рассматривать свою любимую Сент-Юберти во время танца!

– У вашей невестки отменный вкус и похвальная тяга к прекрасному! Я тоже обожаю Сент-Юберти! – Виконт без особого, впрочем, интереса бросил взгляд на сцену, туда, где среди нарисованных деревьев, подвешенных на веревочки облаков и перемещающихся с помощью лебедки картонных животных исполняла свои па Диана-охотница.

– Убедите же мадам, что она лучше, чем мадемуазель Гимар! – потребовала невестка.

– Гимар – непревзойденная танцовщица нашего времени, – проговорила старшая мадам, откинувшись на своем любимом кресле, специально привезенном в театр, и поглаживая свою любимую собачонку, без которой Опера не была Оперой. – Пусть она уже не в том возрасте, чтобы выступать, но ни одна молодая артистка из тех, что мне приходилось видеть, до сих пор не превзошла ее!

– Кстати, она собирается замуж! – снова застрекотала младшая. – Можете себе представить, виконт: мадемуазель Гимар сделается «мадам», хи-хи-хи! А у Сент-Юберти, говорят, роман с графом д’Антрегом. Об этом судачат теперь в каждой гостиной! А вы не знали?

– К сожалению, пребывание в замке Его Величества не позволило мне быть в курсе всех светских новостей, – улыбнулся д’Эрикур.

– И зачем только вы задаете виконту такие глупые вопросы, сударыня?! – заворчала свекровь. – Он только что вышел из Бастилии, а вы твердите ему всякий вздор о танцовщицах, словно важнее этого ничего нет! Простите ее, д’Эрикур, она еще так юна…

– О, ну что вы, мне ужасно интересно знать, о чем нынче говорят парижане!

– А нам интересно узнать, как давно вы освободились, виконт?

– Только сегодня!

– Как?

– Сегодня утром! Я успел лишь принять ванну, переменить костюм, побриться, завить волосы, поблагодарить отца за преподанный мне урок, пообедать… и сразу отправился в Оперу! Не представляете, как я соскучился по театрам… и по вам, любезные дамы!

– Выходит, о вашем освобождении еще никому не известно? – подняла брови свекровь.

– О, виконт, позвольте мне сообщить свету эту благую весть! – заволновалась невестка. – Уже представляю, как все ахнут, когда вы вновь появитесь в салоне мадам Кондорсе! Ваша популярность возрастет до небес!

– Надеюсь, пребывание в Бастилии не доставило вам слишком много неудобств?

– Или там и вправду так ужасно, как рассказывают?

– После того как в Париже стало известно о вашем заключении, все пришли в ужас! Многие даже просили за вас вашего отца, но он был непреклонен! Лично я не одобряю таких методов воспитания, но…

– Весь Париж их не одобряет! Это так деспотично и так противоречит природе!

– Ах, сударыни! Если бы я знал, что вам небезразлично мое заключение, то перенес бы его легче! А если бы знал, что весь Париж на моей стороне, то и вовсе не чувствовал бы себя узником! Впрочем, мне и так не на что жаловаться. Отец был так любезен, что прислал мне постель, теплый плащ и расторопного слугу. Он ежедневно снабжал меня чистым бельем, лучшими обедами и книгами. Кроме того, в моем распоряжении была бастильская библиотека.

– Выходит, вы ни в чем не нуждались?

– Ни в чем, кроме главного, сударыня! Кроме свободы. – Виконт бросил взгляд на сменивший Диану кордебалет нимф в коротких, разукрашенных оборками кринолинах. – Кроме свободы, театра, просвещенного общества. И новостей, разумеется!

– Нынче одна новость, виконт! Генеральные Штаты! – вздохнула старшая де Шампо. – Все только о них и говорят! Честное слово, эта политика меня уже так утомила… Но, видать, дела в государстве совсем плохи, раз уж король решился на такой экстравагантный поступок!

– Да, дела у Его Величества хуже некуда! – подключилась младшая де Шампо. – Говорят, теперь еще и дофин заболел! Королева надеется, что чистый воздух Медона подействует на него благотворно, но, по правде говоря, надежды мало! Ходят слухи, будто у Его Высочества чахотка!

– Боже мой!

– Да-да, представьте! Столько лет Франция ждала рождения наследника престола – и вот Господь хочет забрать его у нас! И в таком нежном возрасте! Хорошо хоть у короля есть еще один сын!

– Пути Господни неисповедимы, – произнес д’Эрикур.

Разумеется, с его стороны это было выражением не набожности, а лишь хорошего тона. По большому счету, к судьбе королевского отпрыска виконт был равнодушен. Он уже начинал скучать в обществе двух болтливых дам и украдкой разглядывал другие ложи, куда можно было бы нанести визит, но тут разговор неожиданно перешел в интересное русло.

– Как вы правы, сударь, как вы правы! – закудахтала свекровь. – Любой из нас должен быть готов в любой момент предстать перед Всевышним, будь он стар или молод, болен или здоров! Послушайте, сударыня, это и вам полезно усвоить! Рука убийцы может настигнуть любого! Как знать, быть может, завтра или послезавтра он явится и в наш дом!

– Вы говорите так, словно по Парижу разгуливает убийца! – удивился д’Эрикур.

– Так оно и есть, виконт, увы! Три недели назад от руки какого-то нечестивца погибла бедная вдова де Жерминьяк. Эта пожилая женщина жила тихой затворницей, у нее не было врагов, она никому не приносила вреда. Многие даже не слыхали о ней! Но вот какой-то негодяй пробрался в ее дом и лишил несчастную жизни ни за что ни про что!