Вселенский стриптиз - Ольга Степнова

– Суэртэ! – подмигнула ей Нора и звонко ударила по ладони рукой.

Левин вынырнул из воды и, отфыркиваясь, поплыл к борту бассейна.

– Да, брат, отяжелел ты на своем туманном Альбионе! – крикнул с берега поджарый, загорелый, сложенный как бог Клим Титов. – Ты что, в спортзал все эти годы вообще не ходил?!

– Я работал, – буркнул Левин, выбираясь на борт и пытаясь справиться с жестокой одышкой. – Я пахал! Мне не до залов было. Сорок часов в неделю, плюс дополнительные занятия.

– Плюс дополнительные занятия! – передразнил его Клим и ткнул пальцем в живот. – Плюс двадцать лишних килограммов. Вес какой?

– Нормальный, – огрызнулся Левин и попытался улизнуть в душевую.

– Вес какой, я спрашиваю? – железной рукой перехватил его Клим.

– Ну, сто двадцать… пять, – промямлил Левин, с опаской посмотрев на весы, которые стояли неподалеку.

– Кошмар! – схватился за голову Титов. – На сто девяносто семь роста сто двадцать пять килограммов жира! И после этого ты удивляешься, что от тебя сбежала какая-то там Хрэн?!

– Клэр!

– Бицепсов – ноль, трицепсов – минус ноль, вместо пресса – курдюк!

– Бурдюк, – вяло поправил его Левин.

– Я из тебя сделаю человека! Буду гонять как сидорову козу! Массаж, тренажеры, диета и секс!

Хуже проблемы, чем забота Титова о его фигуре, Левин и представить себе не мог. Климу принадлежала сеть модных тренажерных залов и фитнес-клубов. Он являлся профессионалом и фанатом в деле грамотного построения красивого тела. Его клиентами были олигархи с Рублевки и звезды шоу-бизнеса. Поэтому, учитывая глубокую дружескую привязанность Титова к Левину, отвязаться от его услуг представлялось немыслимым, если только не свалить обратно в Англию.

Левину не удалось улизнуть ни в душ, ни в раздевалку. Титов оттеснил его в зал, где гремело железо и где, судя по всему, полагалось тягать штангу. Не уточняя, чем именно нужно заняться, Левин обреченно лег на скамью и с трудом отжал тяжеленный гриф с немыслимым количеством «блинов» на нем.

– Ты пойми, – продолжил свои нравоучения Клим, пристраиваясь на соседней скамье, – все проблемы в жизни от некрасивой фигуры. Будь у тебя правильно прокачанная грудина, твоя Хнурь бы ни за что…

– Клэр! – Левин с грохотом бросил штангу и вскочил со скамьи. – Ее зовут Клэр! Клэр! И не заставляй меня жалеть о том, что я рассказал тебе о ней!

– А вот нервы зависят от пресса, – невозмутимо продолжил Клим, легко тягая штангу вверх-вниз. – У тебя вместо пресса курдюк, значит, и нервы, как у молоденькой психопатки.

– Бурдюк, – простонал Левин. Его глубоко оскорбляло, когда перевирали слова, а Титов это делал с настырностью иностранца.

– Не отлынивай! – заорал Клим. – Еще двадцать пять жимов! Раз, два, три…

Левин лег и начал тягать штангу. У него с детства выработался дурацкий рефлекс беспрекословно слушаться Клима, и Клим бессовестно этим пользовался. От натуги в глазах у Левина потемнело, в висках застучало, а завтрак стал подбираться к горлу. Пожалуй, если злоупотреблять такими занятиями, то мозг превратится в мышцу и проблем с эмоциями станет гораздо меньше…

– Пять, шесть, вдох, выдох…

Титов был невыносим. Как тупица-прапощик на плацу. Но слушаться его стало делом давней привычки, и не от слабохарактерности, а от признания Клима более хватким и устойчивым в этой жизни.

– Семь, восемь! Если бы ты прокачал квадрицепсы, ни одна сволочь не рискнула бы продать тебе квартиру второй раз! Кстати, как дела с осадой жилплощади?

– Плохо. Мадам не желает съезжать в гостиницу, хотя я сделал все возможное, чтобы она почувствовала себя нежеланной гостьей. Она бегает по инстанциям, пишет жалобы и заявления. Нас даже пару раз таскали на допрос в прокуратуру, но дело пока с мертвой точки не сдвинулось. Агентство, продавшее квартиру, исчезло. Свидетельства о собственности оба поддельные! Они отпечатаны на цветном лазерном принтере! Как я мог этого не заметить, не представляю!

– А прописка? – удивился Клим. – Прописка тоже отпечатана на цветном принтере?

– А прописка, как ни странно, настоящая. И у нее настоящая. Бред, фантастика и беспредел! Такое возможно только в России. Кому принадлежала квартира до двойной продажи, сейчас выясняется. В общем, сплошной криминал, а с кого спрашивать, непонятно. А главное, я не намерен никому уступать эту квартиру, чего бы мне это ни стоило. Она моя! По ощущениям, по энергетике, по… – Левин бросил штангу и уставился в потолок. Он вдруг подумал, что, не будь на эту квартиру такой рьяной претендентки, он, пожалуй, не уперся бы, как баран, в своем желании иметь исключительно эту жилплощадь и никакую другую…

– На беговую дорожку! – приказал Титов и личным примером показал, что надо делать.

На беговой дорожке показалось немного легче, но только первые пять минут. Потом нестерпимо закололо в боку, нога в коленном суставе стала похрустывать и болеть.

– Она страшная? – серьезно спросил Титов, резво перебирая ногами по движущей ленте.

– Кто?! – Дыхание у Левина окончательно сбилось, он остановился, одной рукой схватившись за сердце, другой за голову.

– Твоя совладелица хором на Арбате.

– Не знаю, – пробормотал Левин. – Волосы – во! – рубанул он вертикально воздух руками, обозначая волосы. – Глаза – во! – приставил он к глазам сложенные окулярами пальцы. – Нос… – Левин на минуту задумался, но все же обозначил шнобель размером с генетически модифицированную морковку. – Во-о! А губы… – Левин оттопырил губы, вывернув их сколько мог наизнанку.

– Кошмар, – ужаснулся Титов. – Но хоть молодая?

– Старше, чем ты обычно рекомендуешь.

– Зовут-то как?

– Как собаку. Дина!

– Жуткая картина вырисовывается, Левин! Старая калоша с собачьим именем Динка мешает жить моему лучшему другу! С этим надо что-то делать.

– Что? – Левин так обрадовался, что Клим не заставляет его бежать, что готов был согласиться на любые его рекомендации.

– Выживать ее надо! – Титов тоже остановился.

– Как?!

– Страшным мужским запоем.

– Ты же знаешь, я особо не пью.

– Ты меня позови. Два особо не пьющих парня могут заставить бежать немолодую, некрасивую девушку куда глаза глядят и больше не возвращаться! Ты почему за ногу держишься?

– Мышцу свело, кажется.

– На массаж! – Титов призывно выбросил руку вперед и трусцой побежал из зала.

Левин, хромая, пошел за ним.

На массаже оказалось еще хуже, чем под штангой и на беговой дорожке. Пожилой усатый мужик делал с телом что-то такое, отчего хотелось выть и сучить ногами. От боли Левин до крови прикусил губу.